от твоего божественного кофе не отказался бы. — После паузы добавляю с кривой улыбкой: — Уж больно он у тебя вкусный.
— Хорошо. — По-королевски кивает колючка. — Пойдем. Будет тебе кофе.
Машинально напоследок треплю Бурана по башке и, улыбаясь, точно придурок, иду вслед за Олей.
Сейчас, когда шок и стресс прошел, я немного по-другому воспринимаю ее жилище. И первое впечатление — этот дом очень похож на свою хозяйку. Выцветший, немного унылый, но не потерявший своего былого очарования. Есть в его скромном, старомодном убранстве какая-то неясная прелесть.
Встречать нас выходит все та же пушистая кошка. С хищным прищуром хвостатая оглядывает меня и, видимо, признав потенциально не опасным объектом, призывно мявкает.
— Привет, Фифи. — Ласково гладит ее Ольга.
Кошка урчит в ответ и путается под ногами — проголодалась.
Мы раздеваемся.
Вешаю свою тонкую куртку рядом с ее светлым пуховиком и понимаю, что он выглядит точно мятый паучий плащ рядом с мягкой и снежной пелериной.
— Мне перекрыть воду? — спрашивает Ольга, застыв посреди гостиной.
Поворачиваю голову в ее сторону и зависаю на несколько мгновений, с интересом впитывая в себя ее образ.
Сейчас она выглядит иначе. Не так как утром.
Все такая же усталая, после трудного рабочего дня, но… Другая.
Вместо нафталиновых балахонистых тряпок на ней обтягивающие черные джинсы, что подчеркивают стройные и длинные ноги, и мягкий белый свитер. Светлые волосы до плеч в художественном беспорядке струятся по плечам.
Красивая она…
— Так что? — Вопросительно смотрит на меня.
— Да. — Моргаю, смахивая наваждение. — Перекрывай. Я пойду в ванную.
Поменять кран — плевое дело, особенно для человека, который своими руками забабахал ремонт в трешке, где не было даже элементарно проводки и штукатурки.
Старый кран демонтироваться поначалу никак не хотел. Будто прирос к месту. Так я его потихоньку-потихоньку, попыхтел, поматерился, но все же снял. Новый поставил быстро. Благо, додумался купить вместе с краном нормальный ключ.
— Готово, хозяйка! Принимай работу! — довольный результатом, зову я Ольгу.
Она буквально через минуту появляется в дверях в ванну и, чуть потеснив меня, подходит к раковине.
Открывает-закрывает воду.
— Здорово! — Сияет улыбкой. — Да у тебя золотые руки, Максим! Я столько с этим краном мучилась. А ты взял и за каких-то пятнадцать минут все поправил. Спасибо тебе большое.
— Всегда пожалуйста. — Довольно улыбаюсь я и хитро напоминаю: — Так мне положена чашечка кофе?
— И не только кофе. — Кивает Ольга и зовет: — Пойдем на кухню.
А там на столе уже тарелка с бутербродами и вазочка с печеньем.
— Прости, но больше мне угостить тебя нечем. Я живу одна и очень редко готовлю.
— Я не привередлив, — заверяю ее и сразу же тащу первый бутерброд.
Обед хоть и был сытным, но уже давно переварился, и желудок неприятно тянуло сосущей пустотой.
— Вкусно. — Жую приправленное запечённое мясо, что на хлебе вместо колбасы.
Оля чуть краснеет и отводит взгляд.
Видно, что ей приятна моя похвала.
Садится напротив и тоже берет бутерброд.
Вездесущая кошка тут же запрыгивает ей на колени и начинает тарахтеть, точно трактор в поле.
— Я смотрю, ты любишь животных, — прожевав, замечаю я.
— Не так чтобы очень. — Отмахивается девушка. — Это, скорее, они меня любят. А Буран и Фифи сами пришли, облюбовали дом и остались.
— Хаска? Сама пришла?! — Удивляюсь. — Их щенки продаются по двадцатке за одного. Обычно таких собачек холят и лелеют.
— Наверное. — Пожимает она плечами и гладит свою пушистую тарахтелку. — Но Буран беспризорником был. Однажды я утром собиралась на работу. Выхожу — сидит на пороге. Молодой, след от ошейника. Или сбежал, или выкинули. Так и остался у меня.
— Понятно. А ты где работаешь, если не секрет?
— В санатории. Я дефектолог — с детьми занимаюсь.
Что-то такое я и предполагал.
Мягкая она, деликатная. Вся такая точно воздушная.
Наверняка, дети ее обожают.
Наевшись до отвала, откидываюсь на спинку стула и чувствую, что глаза сами закрываются от сытости и усталости.
Суматошный все же был день.
Надо двигать и не смущать хозяйку.
— Спасибо за ужин. Поеду я. — Решительно, преодолевая дрему, встаю из-за стола.
Ольга суетится по кухне. Собирает мне в контейнер с собой остатки бутербродов. Затем провожает до двери.
— Максим? — С беспокойством заглядывает в глаза. — Прости, но… Тебе есть где ночевать? Просто… Твой дом…
Какая трогательная забота.
Она готова пустить в дом чужого мужика?
Приютить меня точно вот эту кошку или собаку?
И самое паршивое то, что я бы с радостью остался.
Уходить совершенно не хочется, но…
Не к чему это. Она сама стоит и мнется. И волнуется, и боится одновременно.
— Не переживай, Оля. — Забираю контейнер с бутерами из ее рук. — Я в гостинице перекантуюсь, а потом найду жилье.
Она коротко выдыхает, точно от облегчения, а я, поморщившись, коротко прощаюсь и выхожу на крыльцо, выдыхая свежий морозный воздух, который быстро выгоняет остатки ванильной дури из башки.
Постояв с полминуты, иду по плохо расчищенной дорожке.
Снег бы еще тут убрать, все завалило…
Буран выбирается из своей будки и радостно виляет хвостом.
Треплю его по башке напоследок.
— Повезло тебе, братец. Хорошая она у тебя. Присматривай за ней лучше. Ок?
Пес, словно все понимает, преданно заглядывает в глаза и, когда я ухожу, плюхается задницей на снег возле калитки — сторожит.
Глава 6 «Боль в моей голове»
Оля
— Ольга Николаевна, а это куда нести? — От монитора компьютера меня отвлекает голос нашего завхоза.
Понимаю глаза и устало моргаю.
В руках у мужчины большая коробка.
— Что там? — удивленно спрашиваю. — Я ничего не заказывала.
— Это Павел Петрович сказал вам
