гелем для душа.
Ну и фиг с ним.
Натягиваю старые вещи и выхожу в коридор.
Хозяйка за время моего отсутствия тоже привела себя в порядок.
Переоделась в какой-то старушечий вязаный балахон, на босые ноги натянула пушистые носки, собрала растрепанные волосы в тугой хвост на затылке. И сразу стала казаться гораздо старше.
Видимо ее уже более-менее отпустило — суетится на кухне, что-то ставит на плиту.
— Кофе будешь? — спрашивает, не оборачиваясь.
— Не откажусь.
— Там телефон звонил… Твой…
— Угу. Спасибо.
Соскребаю гаджет со стола и просматриваю список пропущенных.
Ирка опять наяривает.
Она еще вечером до меня дозвониться пыталась, но я ее тупо игнорил. И сейчас нет ни малейшего желания с ней общаться. И ведь знает, зараза, что я рано просыпаюсь и к этому времени уже трезвею. Вот и названивает.
Телефон в руке оживает.
Скидываю.
Кирька, знаю, у тёщи живет вот уже неделю.
Вчера с ней созванивался — святая женщина.
Я ей денег перечислил.
У сына все хорошо, а остальные Иркины трудности меня не касаются. У нее другой мужик теперь имеется. Вот пусть им и занимается.
— Кофе. — Рядом возникает Ольга и протягивает кружку с ароматным дымящимся напитком.
Он так вкусно пахнет, что я на мгновение прикрываю глаза и чуть ли не стону от наслаждения.
— Клянусь, если на вкус это так же здорово, как и на запах, то ты просто божественная женщина.
Криво улыбаюсь, пытаюсь сделать комплимент.
Но то ли с комплиментами у меня так себе, то ли рожей я не вышел.
Ольга даже ухом не ведет, не улыбается.
Бросает на меня загадочный взгляд и усаживается напротив.
Пушистая серая кошка в ту же секунду запрыгивает к ней на колени и начинает громко тарахтеть, выпрашивая ласку у хозяйки.
Кофе и правда шикарный. В меру горький, в меру сладкий. Без всяких примесей и отдушек.
Настоящий…
Экран телефона снова загорается — ставлю его на беззвучный режим.
Ирка, чтоб тебя!
Девушка напротив синхронно со мной бросает взгляд на экран, а там бывшая во все тридцать два улыбается. Не убрал ее с экрана. Не до того как-то было…
В два глотка, что совершенно кощунственно, допиваю свой кофе и, скупо поблагодарив Ольгу, иду на выход.
Во-первых, нужно поговорить с пожарными. А во-вторых, забрать вещи и переодеться в приличное.
До работы остался час, а я вышел на улицу и завис напротив пепелища, что осталось от теткиного дома.
Накрывает понимание, что жить мне теперь негде…
И как ты до такой жизни докатился, Королев?
А ведь все шикарно начиналось: хорошая высокооплачиваемая работа в столице, жена-красавица, сын-умница.
И вот такой итог.
В какой момент что-то пошло не так? Наверное, тогда, когда я начал часто и подолгу пропадать в командировках. За них хорошо платили, и я, одержимый идеей поскорее закрыть ипотеку за квартиру в Москве, пахал как проклятый, колесил по всей стране. Жил иногда в совершенно непригодных условиях, жрал лапшу быстрого приготовления, чтобы однажды приехать домой и застать Ирку с чужим мужиком.
Не знаю, каким чудом я тогда любовника этого чуть не прибил. Не иначе Господь руку отвел. Еще не хватало сесть из-за этого урода. Ирка грудью кинулась защищать свою любовь до гроба.
Дура…
Я ради сына был готов ей простить это предательство, но Ирка закусилась: развод и раздел имущества.
А с учетом того, что в нашей трешке один из собственников — сын, то выходило, что квартира остается ему и Ирке. У меня хоть и есть там доля, но не буду же я жить там и глазеть на ее похождения. Продать и разделить… Не буду я у сына отбирать. Я для него и старался.
А Ирка — хитрая баба.
Она это знала, прекрасно.
Ипотеку выплатил — молодец!
А теперь, свободен!
Вот так живешь с человеком десять лет и даже не подозреваешь, какая она подлая тварь.
Не иначе все эти годы любовь глаза застилала.
— Любовь… — Цинично хмыкаю я себе под нос и кивком головы здороваюсь с пожарными.
— Вы хозяин? — спрашивает главный из ребят.
— Я.
— Распишитесь в акте, пожалуйста. — Протягивает какой-то лист бумаги.
Даже не читая, ставлю свою закорючку.
Тут за нашими спинами раздается жуткий скрежет металла.
Оборачиваюсь.
Обгоревшие стропила не выдерживают, и крыша с грохотом сначала заваливается на один бок, а потом и вовсе складывается во внутрь стен.
— Сделали все, что смогли. — Жмет плечами пожарный. Для него-то это обычное дело.
— Без претензий, — цежу сквозь зубы и отдаю мужику подписанный акт. — Спасибо.
Они быстро собирают свои шланги, оборудование, садятся в пожарку и уезжают.
А я остаюсь на улице, в буквальном смысле этого слова, и думаю о том, что, если не найду сегодня съемную квартиру, придется мне ночевать в машине.
На завод приезжаю точно к назначенному времени.
Мужики на проходной, недоверчиво оглядев мой внедорожник, удивленно спрашивают:
— Максим Александрович? У нас пропуск только на Королева Максима.
— Это я.
— Вы наш новый инженер?
— А что, не похоже?
Вероятно, прежние инженеры поскромнее были.
Молча сверяют мои паспортные данные, а после поднимают шлагбаум и пропускают, с интересом рассматривая мою тачку.
Она — единственное, что осталось от моей сытой московской жизни.
Хорошо, что хоть ее пропить не успел.
А мог бы, если бы мой бывший коллега, а по совместительству и друг, что работает на этом заводе исполнительным директором, вовремя не встряхнул меня и не устроил сюда.
С прежней работы меня поперли.
Первые месяцы после разрыва с Иркой я бухал по-черному.
Результат не заставил себя
