огня, что горит ярче любого костра! Он учит нас, что сила — не в мечах, а в воле; что дом — не стены, а люди; что даже в мире, полном опасностей, один человек может изменить всё. Пусть боги хранят его путь: пусть ветра севера не сломят его дух, пусть драконы отступят перед его упорством, пусть шаманы урсолаков откроют ему тайны! А мы… мы будем хранить его дом, его таверну, его мечту. Мы будем ждать, с кружками в руках и надеждой в сердцах, пока он не вернётся с победой!
— Ай! — Келдар вновь потянулся к дракончику.
— За Маркуса Освальда — повара, друга, героя! Пусть его путь будет лёгким, а возвращение — триумфальным! Ура! — наконец-то закончил Тиберий.
— Ура! — подхватили остальные и вскинули кружки с элем или бокалы с вином.
Тут были все: Арстен, опирающийся на посох, сидел рядом с Анной в лёгких доспехах. Аларик с кружкой в руке уже глядел на следующую, и изредка на Анну, как на цербера. Мика улыбалась вместе с Лариэль, пытаясь притащить Дурка, сидевшего в углу с каменной физиономией. Тут же были и Селена с Эрионом.
— Друзья, спасибо вам, — поклонился я, ведь действительно был благодарен. А вот дракончик чуть не свалился.
Я осторожно поправил Грома на плече, чтобы он не скатился вниз, и он в ответ тихо заурчал, обвив хвост вокруг моей шеи, как шарф из чешуи.
Все расселись, и я присоединился к ним, чувствуя тепло от такого прощания — или, точнее, «до свидания», потому что возвращаться я точно планировал.
Мика сидела напротив, её ушки слегка подрагивали, а взгляд то и дело скользил ко мне с ноткой беспокойства. Она крутила в руках кружку с травяным чаем — не хотела напиваться перед дорогой, — и наконец не выдержала, наклонившись ближе:
— Маркус, ты уверен, что справишься с этим путешествием? Северные земли… там шаманы, бури, да ещё и война! — и её голос дрогнул. — Я волнуюсь за тебя. Там же даже снежные тролли обитают…
— А вот это я рассказал! — бросил Тиберий, — Те ещё тварюги!
— Что же я без тебя бы делал, — сказал я, качая головой, — Мика, я не один. У меня есть Фунтик и Гром. А снежного тролля я просто приглашу на барбекю: «Эй, приятель, хочешь шашлык из мамонта?» Всё будет хорошо. А вы здесь присмотрите за таверной — только не сожгите её, пока меня нет!
Она фыркнула, но улыбнулась, закатив глаза:
— Ой, да ладно, «барбекю для тролля»! — но всё же посмеялась.
Рядом с ней Лариэль уже тянула руки к Грому. Дракончик, к моему удивлению, не зашипел — наоборот, он наклонил голову и позволил ей почесать под подбородком. Чешуя его слегка потрескивала от электричества, но без разрядов. Похоже, Лариэль единственная пришлась ему по душе — может, из-за её магической ауры или просто эльфийского шарма. Она прощебетала, подкидывая крошку хлеба, которую Гром ловко поймал в воздухе, паря на крошечных крыльях:
— Ой, какой милый штормовой проказник! Маркус, он такой классный! Он же только яйцом был! А уже летает! Смотри, Громик, лети ко мне! — Она хихикнула, когда дракончик приземлился ей на ладонь и лизнул палец. — О, он меня любит!
— Как ты это сделала? — за её спиной возник Келдар.
— Фс-с-с! — зашипел Гром и вновь отправил разряд в гнома.
— Только вылупился, так что летает по чуть-чуть, но характеристики у него солидные.
Келдар уселся слева от меня и не унимался. Его борода всё ещё торчала в стороны от предыдущих разрядов, но глаза горели энтузиазмом. Он снова потянул руку к Грому, бормоча с преувеличенной осторожностью, как будто подходил к бомбе:
— Ну же, малютка, дай дядюшке Келдару потрогать… Я же гном, я кузнец, я с металлом дружу, а молния — это почти огонь!
Гром зашипел, чешуя вспыхнула синим, и — бац! — новый разряд ударил в палец гнома. Келдар взвыл, тряся рукой и подпрыгивая на стуле:
— Ай-ай-ай! Опять!
— Келдар, прекращай, — рассмеялся я, таким я его ещё не видел.
Аларик уже в кондиции хлопнул меня по плечу и заговорил:
— За твою дорогу! — вскинул он, и я подхватил.
— Ты смотри, завтра опять плохо будет, — напомнил я.
Он глянул на кружку, на меня, на кружку.
— Оно того стоит! — и залпом осушил.
Через десять минут Аларик вовсю хохотал над шутками Тиберия, но его взгляд то и дело скользил к Анне, которая сидела напротив. Она же всё-таки офицер корпуса, тут уж его беспокойство было оправдано. Правда это его совсем не останавливало.
Арстен, маг с посохом, наклонился ко мне тайком:
— Маркус, действуй, пока Анна в настроении! Она на третьем бокале — редко так расслабляется. Скажи ей что-нибудь романтичное, типа: «Анна, твои глаза ярче северного сияния!» Или просто пригласи на танец — ха, смотри, не упусти!
— Старик, вот неймётся же тебе… — хохотнул я, хмель тоже начал действовать.
И посмотрел на Анну, она мой взгляд заметила.
— За тебя, Маркус! И за то, чтобы путь твой был лёгок!
Я кивнул в благодарность.
— Маа-аа-аа-ркус! — протянула Лариэль, её уже шатало из стороны в сторону, — Ты же точно… ик! Точно вернёшься⁈
— Всё будет хорошо, правда, — сказал я.
— Ага! Значит… — она хотела что-то сказать, но споткнулась и полетела на меня.
Я постарался подхватить её, но мы вместе рухнули на пол.
— Я отведу её наверх, — сказала Мика, всё же было верным решением оставить кухню на неё.
Она повела эльфийку в комнату, а остальные уже вовсю придавались веселью. Тиберий схлестнулся с Арстеном в поединке на руках. Аларик присел к Дурку и рассказывал о своих проблемах, похоже, тех самых. Орк же притворялся умелым слушателем.
А я вышел во двор, чтобы проветриться. Грома оставил с Келдаром, тот точно за ним присмотрит. Смотрел вверх, в небо, чувствуя, как ветер шевелит волосы, а мысли кружатся — дорога, север, лекарство. Всё казалось далёким, но неизбежным.
Рядом тихо села Анна — её шаги были бесшумными, но присутствие ощущалось сразу: тепло тела, лёгкий запах кожи. Она устроилась на ступени, колени коснулись моих, и в полумраке её глаза блеснули — такие мягкие в этот миг.
— Когда впервые услышала о Безумном поваре, — начала
