Как ты любишь себя, себя, себя!..
– Нет!
– Я видел, как у меня на глазах погибает человек, как он теряет уверенность в себе, чувство собственного достоинства, само желание жить, когда говорит о твоих потребностях, желаниях, успехе. О, будь оно проклято – твое себялюбие, твое разрушительное потакание своим бесконечным капризам, которые надо удовлетворять любой ценой!
Джеральдина решительно ничего не понимала.
– Вы… вы видели, как на ваших глазах погибает человек… – неуверенно прошептала она.
И тут мужчина с проклятием сорвал с себя очки, прятавшие его глаза, светло-карие, цвета янтаря глаза, горящие недобрым огнем.
– Да! – сказал он.
Джеральдина стояла, пристально глядя на него. И постепенно до нее доходило, что он вовсе не пьян в стельку, а просто страшно чем-то рассержен.
Впрочем, почему бы и нет? Ведь это вовсе не Александр Маккеллэни, поняла она наконец. Да, есть сходство, черты лица общие, и неудивительно, что в полутьме она приняла его за Александра. Но лицо этого мужчины было жестче, выразительнее и моложе. Наверное, какой-то родственник, но уж точно не бывший муж Каролины. с – Вы… вы не… – забормотала она запинаясь и удивилась, что не почувствовала никакого облегчения.
Мужчина кивнул.
– Да, я не Александр, – подтвердил он. – Я Бенджамен Маккеллэни. Александр был моим братом.
– У тебя пораженный вид, – заметил он через некоторое время, поскольку Джеральдина продолжала смотреть на него непонимающими глазами. – Разве ты не знала, что у Александра есть брат? Впрочем, наверное, не знала. Ничего удивительного. Маккеллэни предпочитали делать вид, что меня нет.
Джеральдина облизнула пересохшие губы.
– У Александра никогда не было никакого брата, – заявила она тихо, но твердо. – Я знаю…
Каролина мне говорила.
– Неужели? – Он явно не поверил последней части ее утверждения. – Ну что ж, мне жаль, что я расстроил тебя, но ничего не поделаешь. У Александра есть брат, во всяком случае единокровный. Его… наш отец не знал такого понятия, как «супружеская верность».
– Вы хотите сказать, что… что вы…
– Что я ублюдок? Вот именно. Ублюдок по рождению и по натуре, как видишь.
– Послушайте… – Джеральдина отчаянно пыталась найти слова, чтобы все объяснить, – мне безразлично, кто вы и зачем вы здесь.
И еще более безразлично, что вы думаете о Каролине и… и как она относилась к вашему брату. Но я еще раз повторяю, что я не она…
Меня зовут Джеральдина Корнфельд, как я уже говорила…
– Ради Бога, не надо спектакля! – Бенджамен Маккеллэни сунул руку в карман и вытащил коробку с тонкими сигарами, зажал одну зубами и поискал зажигалку. – Мы оба прекрасно знаем, кто ты и почему здесь…
– Нет. Нет, вы не знаете!..
– Умоляю, милая актриса, смени репертуар.
– Мистер Маккеллэни! Пожалуйста, выслушайте меня! – Джеральдина непроизвольно шагнула вперед, и он тут же схватил ее за тонкое запястье, больно сжав твердыми пальцами.
– Ну уж нет, – проскрежетал он. – Это ты меня послушай. Александр умер. Ты что, не поняла?
– Нет!
– Да! – Бенджамен приблизил к ней свое смуглое лицо, и Джеральдина почувствовала запах виски и табака. – Умер, ясно тебе? Покончил с собой. И ни я, и никто не смог ничего сделать.
– Нет!
Джеральдина отчаянно трясла головой, он все не отпускал ее руку, и она занемела. Глядя в мстительное лицо Бенджамена Маккеллэни, девушка вдруг с ужасом подумала, что он может ее убить. Вот почему он хотел видеть Каролину, вот почему угрожал ей чем-то, что могло заставить ее сюда приехать.
Только она не приехала! Вместо этого прислала Джеральдину, надеясь, что родственник бывшего мужа, с которым она не виделась семь лет, не заметит подмены. И ее план мог бы сработать, тем более что Джеральдина невольно сочувствовала человеку, которого считала мужем подруги.
Непонятно пока, зачем он просил бывшую жену покойного брата приехать, но Каролина рассчитывала, что своим хитрым ходом сорвет его планы. О, Джеральдина не могла даже представить, что подруга будет говорить в свое оправдание. Потом, спустя некоторое время по телефону. Как всегда с радостным «Хэй!»? Как всегда мурлыча как кошка?
– Повторяю, я не Каролина! – закричала Джеральдина, и в голосе ее звенел страх. – Это какая-то ошибка!
– Нет, ты – Каролина! И ошибка, твоя ошибка в том, что ты приехала! – заявил он, насмешливо улыбаясь. – Что же ты, Каролина? Я был о тебе лучшего мнения. Неужели тебя так напугала моя записка? Так напугала, что ты специально одна сюда приехала?
– Так это вы хотели увидеться с ней? – выдохнула Джеральдина, тщетно пытаясь освободиться, но он был безжалостен.
– Разумеется, – ответил Бенджамен. – Я ведь уже говорил: Александра больше нет. Он умер полгода назад, пустив себе пулю в лоб. И все это время я думал только о том, с каким наслаждением придушу тебя!
У Джеральдины участилось дыхание, в ушах гулко стучало. Наверное, подскочило давление, мелькнуло у нее в голове, хотя в этот момент она и думать позабыла о своем недуге. У нее возникло ощущение, что все куда-то поплыло, и она, хотя и пыталась побороть накатившую слабость, провалилась в спасительную темноту обморока.
Очнулась Джеральдина в какой-то другой комнате, на покрытом чехлом диване. Наверное, гостиная, догадалась она. В комнате стояли еще диваны и кресла, тоже в чехлах, у окна красовалась пальма.
Голова уже не так сильно кружилась, и Джеральдина приподнялась на локте, когда в комнату вошел Бенджамен Маккеллэни со стаканом воды. Сейчас он казался более бледным, но глаза смотрели по-прежнему сурово. Он подошел к девушке. Она откинулась на подушки, и сердце ее опять тревожно забилось при виде ледяного выражения его лица.
– С тобой все в порядке? – произнес Бенджамен, но это прозвучало скорее обвинением, чем вопросом.
– Что… что случилось? – спросила девушка, пытаясь выиграть время, и он нахмурился.
– По-видимому, я так хорошо тебя напугал, что ты потеряла сознание, – сказал Бенджамен презрительно, протянул ей стакан и, когда она отказалась, поставил его на каминную полку. – Или это тоже игра? Если так, то ты актриса еще лучшая, чем я думал.
Джеральдина неуверенно спустила ноги с дивана и села. В бессердечности он не уступает Каролине, подумала она, решив, что оба друг друга стоят. Но потом вспомнила, каким убийственным огнем горели его глаза, когда он говорил о жене брата, и решила не поддаваться чувству мелкой мести.
И все-таки это чудовищно, то, что подруга послала ее сюда, прекрасно зная, как ей вредно волноваться.
– Пожалуй, нам пора перекусить, – сказал Бенджамен, и Джеральдина обомлела от изумления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
