Эмми не пригодится столько вещей.
– Я собрала только все самое необходимое, мой господин, – отозвалась Марго и поклонилась.
Мы стояли в холле, ожидая, когда к крыльцу подгонят экипаж. Я смотрела на дверь кабинета отца, но он так и не вышел попрощаться.
– Идем, – сказал Джереми, услышав с улицы стук копыт и колес.
– Я вам кое-что положила с собой, – шепнула мне Марго на прощание и взяла меня за руку. – Берегите себя, мисс, – сказала она уже громче и со всей сердечностью.
Я лишь кивнула ей и направилась за братом.
Мы ехали по вечернему городу, и я с жадностью рассматривала окрестности, желая запечатлеть их в памяти. Я не могла знать, когда увижу все это вновь. Брат не сводил с меня глаз, я же демонстративно не смотрела на него. Вести беседы я с ним тоже не собиралась.
Вокзал находился в противоположной стороне от порта, и я жалела, что не смогла хотя бы взглядом попрощаться с Робби и его «Черными костями». Будет ли он вспоминать обо мне хоть иногда?
Нам предстояла целая ночь в поезде, поэтому нас разместили в отдельном купе. Принесли ужин и пледы. Аппетита не было, и на тарелку с едой я даже не взглянула.
– Зря, – прокомментировал это брат. – Возможно, ты еще не скоро поешь такой еды.
Тем самым он очередной раз напомнил, что меня ждет. Но от этого аппетит совсем пропал, и я прилегла на мягкую кушетку, отвернувшись от Джереми к стене.
Облачная академия. Я даже боялась представить, что меня там ждет. Я знала о ней лишь по слухам, как об ужасном месте, куда аристократы отправляют своих неблагополучных детей на исправление. Детей, которых посчитали «опасными» для общества. И вот теперь я среди них. Отброс и изгой. Облачную академию сравнивают с тюрьмой, с той лишь разницей, что камеры здесь стоят как номер в элитном отеле. Да, аристократы готовы платить баснословные деньги за то, чтобы избавиться от позора своих нерадивых детей. Я пыталась вспомнить, слышала ли хоть о ком-то, кто возвратился оттуда, но безрезультатно.
Я все-таки задремала, а проснулась на рассвете. Джереми спал сидя, укутавшись в плед и натянув шляпу на лицо. Мой ужин стоял нетронутым, и я все же не удержалась и съела кусочек запеченной птицы и ломтик сыра.
За окном в тумане проплывали поля и поселки. Мы двигались на север, и заметно холодало. Я тоже накинула плед и продолжила отстраненно смотреть в окно. В голове было пусто, а все чувства притупились.
На вокзал Старого Крешта мы прибыли в десять утра. Я думала, это уже конечная точка нашего пути, но оказалось, у выхода нас ждал экипаж, нанятый отцом.
– До Академии еще шесть часов пути, – сообщил брат, чем вверг меня в еще большее уныние.
Впрочем, я и сама не знала, чего хотела больше: избавиться от его общества или как можно дальше отодвинуть от себя момент прибытия в Академию.
О том, чтобы снова попытаться сбежать, я и помыслить не могла. Я постоянно ощущала на себе оковы магии Джереми, даже во сне он держал меня на своем поводке. Я полагала, именно из-за этой магии все мои мысли и чувства были тоже будто в плену.
Поля постепенно сменились цепями гор. Некоторые были настолько высокими, что их верхушки утопали в облаках. Говорят, Облачная академия получила свое название как раз таки из-за того, что находилась на вершине одной из таких гор.
– Осталось недолго, – известил меня Джереми, когда мы свернули с широкой дороги на горную.
Теперь по обе стороны от экипажа высились недружелюбные скалы. Лошади замедлили шаг, поднимаясь вверх по наклонной. Мое сердце забилось чаще в ожидании конца пути.
Карета наконец остановилась, и Джереми взглядом дал понять, что мы прибыли.
– Не похоже, что мы в Академии, – вырвалось у меня, когда я стала оглядываться.
Здесь и намека не было на какое-либо здание. Нас окружили лишь те же скалы.
– Академия вон там. – Брат задрал голову.
И тогда я тоже устремила взгляд ввысь, где в облачной дымке виднелся сумеречный силуэт замка.
– И как мы туда попадем? – я сказала это негромко, но мой голос подхватило эхо, отразив его несколько раз.
– Через эти двери, – сказал Джереми и нажал на камень, на котором неярко светился некий символ.
И в следующую секунду прямо в скале появилась дверь. Она медленно отъехала в сторону, являя нам каменную лестницу, уходящую во тьму.
– Нам сюда, – брат усмехнулся и подхватил мой чемодан. – Прошу, мисс Брайн, вы первая.
Поднявшись по узкой лестнице в скале, мы снова оказались снаружи, на этот раз у распахнутых ворот, за которыми возвышался мрачный замок. По бокам входа сидели два каменных дракона. Мне почудилось, что, когда мы проходили мимо, их глаза следили за нами. По земле все так же стелился клочковатый туман, а облака висели так низко, что казалось, до них можно достать рукой.
Территория у замка выглядела пустынной. Никто не гулял по каменным дорожкам, не слышно было возбужденных голосов студентов, как это обычно бывает в первый день учебного года. Даже фонтан журчал так тихо, словно боялся нарушить окружающее безмолвие. Лишь свет в некоторых окнах замка выдавал то, что здесь все же кто-то обитает.
Несколько невысоких ступенек привели нас на широкое крыльцо, освещаемое редкими факелами. Джереми сам толкнул дверь – огромную, будто созданную для того, чтобы в нее входили великаны, – и мы очутились в просторном, но мрачном холле. Сквозь витражи стрельчатых окон сюда едва попадал свет. Вверх уходила широкая массивная лестница с голыми, не покрытыми ковром ступеньками. С потолка свисала большая металлическая люстра, но свечи на ней не горели, холл, как и крыльцо, освещали редкие факелы. Свод зала поддерживали колонны, украшенные резьбой; у одной из таких колонн стояла женщина. Определить ее возраст было трудно: она могла годиться мне как в матери, так и в бабушки. Ее волосы невыразительного мышиного цвета были собраны в пучок на затылке. Кожа на узком лице со впалыми щеками отдавала серостью. Острый нос и узкие губы делали ее еще более отталкивающей, а темные глаза даже сквозь очки кололи и сверлили тебя насквозь.
Женщина повернулась в нашу сторону, и от этого резкого движения ее синие юбки заколыхались.
– Мисс Эмили Брайн, я полагаю? – проговорила она. Ее голос оказался таким же неприятным, как и облик. – Вы опаздываете! Все воспитанники уже тут, только вы задержались.
Да-да, она произнесла именно «воспитанники», а не студенты или адепты, и это покоробило меня.
– Простите. – Джереми элегантно
