чем, — он кивнул в сторону девушек, которые думали, где им лучше сесть, чтобы обратить на себя наше внимание, — на эти выходные я занят.
— Мы займемся этим, — говорит Джаред, и они с Уиллом удаляются, чтобы пообщаться с девушками.
— Можешь тоже пойти туда, — говорю я, — это будет не первый раз, когда меня бросают парни ради киски. Я же был игроком бейсбольной команды, если ты помнишь.
— Помимо того, что таким поступком я нарушу «Кодекс братана», будет очень глупо мутить здесь с девушкой. Ты, видимо, забываешь, как мал наш город. Можно сказать, ты видел его полностью, пока мы добирались до бара.
— «Кодекс братана»? — спросил я.
— Ага, братаны важнее телок. Ты здесь из-за меня, и я не собираюсь оставлять тебя.
Вот черт! Он мне все меньше напоминает засранца и все больше нравится, поэтому я стараюсь напоминать себе, зачем я здесь и ради чего. А он просто наврал своей подружке, что он гей, что автоматически делает его козлом, все просто и ясно.
А еще у него шикарная задница.
Проклятие. Я не должен был пялиться на его зад по дороге сюда, но было реально сложно удержаться от такого соблазна.
Остановись, Дэймон. Не пялься на своего фальшивого парня.
— Как насчет того, чтобы еще выпить? — прервал мои размышления Мэддокс.
— Определенно.
— Мы можем уйти, если хочешь. Не думаю, что это была хорошая идея прийти сюда.
— Нет, все круто! Твои друзья отличные ребята, хотя поначалу я думал, что они окажутся придурками!
— Типа как я? — недоверчиво поинтересовался Мэддокс.
— Возможно, — Я не стал грузить Мэддокса разговорами о том, что меня слегка напрягает нахождение в компании натуралов.
— Вызов принят. Я буду лучше стараться, чтобы доказать тебе, что я отличный парень.
Ну что ж, это должно быть забавно.
***
К часу ночи мы возвращаемся к дому родителей Мэддокса, но я уже еле стою на ногах. Мы оба изрядно пьяны, но ему явно лучше удается контролировать свои движения, чем мне. Мэддокс угощал меня алкоголем слишком часто, чтобы доказать, что он отличный парень. Не знаю, как это случилось, но ему это удалось. Этот парень просто офигенный. И невероятно сексуальный.
Нет, не сексуальный. Я просто слишком много выпил.
Джаред отвез нас домой на машине Мэддокса, которую тот взял напрокат. А затем Уилл забрал его от дома Мэддокса. Ребята провели полночи в попытках перепихнутся, вместо того чтобы пить. Они оба остались в пролете, но было весело наблюдать за их ухаживаниями и делать ставки. Правда, теперь я должен Мэддоксу двадцать баксов, потому что был уверен, что Уилл кого-то зацепит.
— Итак, Мэдди, да? — спрашиваю я игривым тоном, стараясь не смотреть на его задницу, когда он идет на пару шагов впереди меня. Когда я все-таки сдаюсь, то спотыкаюсь и чуть не падаю лицом вниз. Но продолжаю говорить, будто не собирался только что рухнуть на землю. — Хотя мне больше нравится называть тебя Ирландцем.
Мэддокс наблюдает за моими виртуозными попытками удержаться на ногах.
— Ирландец – это не самое лучшее прозвище. В нашем доме все имеют ирландские корни, кроме мамы.
— Все-все, я понял.
— Но если ты все-таки проболтаешься Стейси, что дома меня все зовут Мэдди, то придется убить тебя, Дик.
Как только мы добираемся до нашей спальни, я осознаю, что мы в непосредственной близости, и теперь я могу наблюдать за каждым его движением. Я поворачиваюсь к нему спиной, пытаясь подавить в себе желание посмотреть на него, когда звук от пряжки его ремня отдается эхом в моих ушах.
— В этом нет ничего странного, — произносит Мэддокс, и его джинсы падают на пол с приглушенным стуком.
— Да, ничего такого, — у меня срывается голос, и я откашливаюсь, — ладно, немного странно.
Я бросаю на него взгляд через плечо и пытаюсь натянуто улыбнуться, но вижу только его идеальный пресс, поэтому поспешно отворачиваюсь снова.
Он натурал. Он натурал. Он натурал.
Он ненавидит бейсбол. Ненавидит бейсбол. Ненавидит бейсбол.
Я снимаю с себя обувь и носки, бросаю джинсы на пол и ложусь в постель рядом с ним, отвернувшись в противоположную сторону.
— Прости, — шепчет Мэддокс.
— Хватит, перестань извиняться. Я сам подписался на это. А вот ты не подписывался, чтобы делить постель с парнем-геем, так что, наверное, будет лучше, если я буду спать на этом боку.
— Я понимаю, что это немного неловко, но я не знаю, почему ты считаешь, что я какой-то узколобый гомофоб. У меня честно нет никакого дискомфорта от того, что ты спишь рядом со мной, и давай без всяких глупостей, ты можешь устроиться на кровати как тебе удобно, мне нормально.
— Знаешь, что говорят многие парни, когда узнают, что ты гей? — Мой голос спокоен, но я все еще отказываюсь смотреть ему в лицо.
— Да, у меня есть пара идей. Я расстался с Честити за неделю до отъезда в колледж. Целую неделю я выслушивал мнения жителей маленького городка.
— Нет, я не говорю о настоящих гомофобах. Я о парнях, которые ведут себя так, будто они полностью поддерживают тебя, а затем бросают фразу: «До тех пор, пока ты обещаешь никогда не приставать ко мне». У меня такое частенько случалось в колледже. Раздевалки были настоящим кошмаром. Мне все время приходилось смотреть в пол, потому что не дай Бог кто-нибудь подумает, что ты разглядываешь их, пока они голышом.
— Хочешь сказать, что ни разу не заценивал натуралов?
Я грустно усмехнулся.
— Ты разглядываешь девушек на улице или в клубах? Такова человеческая природа. Но когда речь заходит о таких ситуациях, в которых минимум одежды… будь уверен, большинство из нас не будет пялиться, ясно?
— О’кей. Я понимаю, но хочу, чтобы ты знал, я не испугаюсь, если ты посмотришь.
Я улыбаюсь.
— Спокойной ночи, Дик.
— Спокойной ночи, Ирландец.
***
После долгой ночи храпа, стонов и разговоров Мэддокса во сне я просыпаюсь один. Довольно поздно. Если верить часам, сейчас десять утра. В свою защиту скажу, что спать рядом с горячим стонущим парнем невозможно. В какой-то момент я даже подумывал подрочить в ванной, чтобы вырубиться, но передумал. Не хочу быть тем, кто мастурбирует на стоны натурала в ванной его родителей. Это совсем печально.
И все же
