— Твой дом на вершине холма, — наконец, заговорил Джим впервые за всю поездку. — В нём есть всё необходимое. Мы даже заполнили холодильник и шкафы едой и напитками. Если чего-то не хватает, то скажешь, исправим.
Он сбавил скорость, и я, наконец, ослабила хватку, разминая затёкшие пальцы.
Мы проехали мимо первого дома и двинулись вверх по извилистой грунтовке к гостевому особняку. Холм был достаточно крутым, так что пробежка туда-обратно стала бы неплохой тренировкой. Хотя... Будет ли у меня здесь вообще время на тренировки? Вопрос риторический.
Машина остановилась у широкой террасы, но Джим не заглушил двигатель. Вместо этого он повернулся ко мне.
— На этом я прощаюсь, малышка.
Сердце на миг замерло. Что значит «прощаюсь»? Оставляет меня одну? В чужом доме, в чужом штате? Где вокруг ни души?
— Не волнуйся, я буду в главном доме. Мы готовимся к первой встрече сегодня вечером.
Я задержала дыхание. Наверное, ослышалась.
— Встреча... Сегодня? — Голос предательски дрогнул.
— Хотелось бы дать тебе время освоиться, но, увы, меня в этом вопросе переиграли. Продюсеры решили, что бросить тебя сразу в гущу событий — это лучший вариант.
Его голос звучал спокойно, почти умиротворяюще. Вот только мне от этого легче не становилось.
— Даже одной ночи не дадут? — почти умоляюще спросила я.
— Не в моей власти. Чемоданы уже в главной спальне. Ты найдёшь её. В доме всего три спальни. У тебя есть несколько часов, потом за тобой заедут. Мы даже выбрали тебе платье, оно на кровати. — Джим усмехнулся, а потом, не дожидаясь ответа, тронулся обратно вниз по дороге.
Я посмотрела на дом перед собой.
Как и первый, он был с панорамными окнами во всю стену, выходящими на террасу. Я неторопливо поднялась по ступеням, оттягивая момент, когда придётся войти.
Но стоило мне подняться на площадку, как дыхание перехватило.
Простор. Бескрайний горизонт. Это не просто поля. Это небо, которое сливается с землёй где-то вдалеке. Чистое, прозрачное, бесконечное.
Вот почему люди живут здесь. Вот почему я могла бы остаться.
Никакого давления. Никаких стен. Только свобода.
Я уже представляла себя по утрам с чашкой кофе за столиком в углу террасы, встречающую рассвет. Или вечером с бокалом вина, наблюдающую закат. Или, может, отсюда видно и то, и другое? Скоро узнаю.
Но не сейчас. Сейчас мне нужно готовиться.
Я вошла в дом. Дверь открылась легко и без скрипа, без заедающих петель, как я почему-то ожидала. Здесь всё было совсем не таким, каким я себе представляла. И я ещё не решила, хорошо это или плохо.
Я скинула туфли у входа и прошла через просторную кухню, ведя пальцами по гладкому гранитному острову. В голове всплыли образы изысканных блюд и шоколадных десертов, которые я могла бы здесь приготовить. Пространства хватило бы на целую команду поваров.
Холодильник манил, но желание принять душ оказалось сильнее.
Пройдя сквозь гостиную, я двинулась по коридору, заглядывая в открытые двери. Не то. Не то. Не то.
В конце коридора единственная закрытая дверь.
Специально? Для драматического эффекта? Или для уединения, пока шоу официально не началось?
Как бы то ни было, я распахнула её и застыла.
Не из-за размеров спальни. Хотя она была огромной.
Не из-за кровати, в которой легко можно потеряться.
Не из-за панорамных дверей на балкон.
И даже не из-за личной ванной, достойной пятизвёздочного отеля.
Нет. Меня в ступор вогнало платье, разложенное на кровати.
Я шагнула ближе и застонала:
— Да чтоб вас всех...
ГЛАВА 6
Меня одели так, будто я работала на трассе.
Я сражалась до последнего, чтобы не надевать это платье. Оно было абсолютно не в моём стиле.
Но продюсеры решили, что именно так меня видит мир, а значит так тому и быть. Интересно, где в контракте было сказано, что я должна подчиняться их представлениям о себе? После этого вечера мне предстоял серьёзный разговор с Джимом. Я больше не позволю им решать, как мне выглядеть.
Это будет только мой выбор.
Алое, словно кровь, платье жутко диссонировало с моим цветом кожи. Оно было настолько узким, что я едва могла дышать, и таким коротким, что стоило мне пошевелиться, как я тут же рисковала выставить напоказ пятую точку. А ещё оно едва сдерживало моих «девочек». Одно резкое движение — и они наверняка бы вырвались на свободу.
Впрочем двигаться быстро в этом наряде было просто нереально.
Продюсеры заявили, что моё платье в первом сезоне тоже было откровенным, и я сама его выбрала. А значит и этот наряд не должен меня шокировать. Но, чёрт возьми, он шокировал. Тогда, в первый раз, платье было мягкого золотистого оттенка, чуть длиннее, не таким обтягивающим, и в нём я хотя бы не боялась, что меня арестуют за непристойный вид. Тогда я выглядела шикарно.
А сейчас напоминала девочку из дешёвой дорожной гостиницы.
Я мечтала, чтобы этот вечер скорее закончился. Хотела поскорее вернуться в гостевой дом, залезть в спортивные штаны и майку, испечь карамельные брауни и сожрать их целиком.
Но, увы, вечер только начинался.
Я стояла перед массивными дубовыми дверями главного дома, готовая встречать первых гостей. Их будет двадцать. Двадцать имён, которые мне придётся сделать вид, что я запомнила, двадцать профессий, которые мне якобы интересны. Я приняла решение ещё в тот момент, когда застегнула молнию на платье: пятеро парней вылетят в первую же очередь. Я не собиралась торчать тут до конца приёма. Как только пятый кавалер откланяется, я тоже уйду.
К чёрту их правила.
Я почувствовала, как вспотели ладони, едва в поле зрения показалась машина. Попыталась вытереть их о платье, но ткань оказалась такой скользкой, что руки просто соскользнули.
Я сожгу эту тряпку.
По обеим сторонам подъездной дорожки стояли операторы, снимая каждый кадр с десятка ракурсов. Я поискала глазами Джима. Он точно был где-то рядом. И я даже не понимала, зачем мне его искать: для моральной поддержки или чтобы прожечь взглядом. Однако времени на раздумья не было. Машина плавно остановилась в нескольких метрах от меня.
Я прижала дрожащие руки к бёдрам, пытаясь унять волнение. Со стороны, наверное, эта поза смотрелась неуместно, но мне было уже всё равно.
И тут я увидела его.
Из машины вышел... Греческий бог.
Других слов не находилось. Высокий. С идеально вылепленной фигурой, плотно обтянутой дорогим костюмом. Черты лица будто высечены из мрамора, улыбка слепит белизной. Он двигался так плавно и уверенно, что казалось, будто танцует.
Где они вообще его откопали?
Парень приблизился, и я едва не задохнулась от переизбытка одеколона.
Ладно, не всё в нём было идеально.
Я попыталась сохранить лицо, не закашляться и натянула улыбку.
— В жизни ты ещё прекраснее, чем на экране, — произнёс он с лёгким южным акцентом.
— Спасибо, — выдавила я.
— Я Купер. Родом из Техаса, но большую часть жизни провёл в Аризоне. Так, что там дальше по сценарию?.. — Он покосился на операторов и продюсеров за камерами.
Смотреть прямо в объектив запрещалось, если ты не на интервью, так что этот момент на монтаже явно будут затирать.
Наконец, кто-то из продюсеров что-то ему беззвучно подсказал.
— Ах, да. Я играл хукером в профессиональной регбийной команде. Теперь работаю спортивным комментатором.
Он наклонился ближе, понизив голос:
— Это у меня в крови.
Так, он что, флиртует? Потому что мне, если честно, жутковато.
— Регби... Звучит... Интересно. — Я сделала шаг назад, сдерживая желание вытереть ухо о плечо.
— Не терпится узнать тебя получше. — Купер снова подался вперёд.
О, чёрт, кажется, он собрался чмокнуть меня в щёку.
Я быстро отступила в сторону и выставила руки вперёд, осторожно упираясь в его грудь, чтобы не подпускать ближе.
— Отлично, — сдержанно улыбнулась я и, наконец, не выдержала: — Может, в следующий раз ты обойдёшься без ведра одеколона?
