В отношении меня только волк такое проявлял, а Ровер лишь рычал — покоришься, возьму и прочее.
— Нечего ей тут делать, лорд! — ворчит Райда. — Вам новообращённой заниматься надо, жену миловать, а не с этой… голубиться.
— Чего ей заниматься? — фыркает Мила. — Она чудесно оборачивается, я сама видела.
— Эйлис, ты уже меняла облик? — оживляется Кай. — Мне сказали, ты нескоро сможешь. Что обращённым сложнее привыкнуть ко второй душе, — он смотрит на Райду. — Ещё, что не все люди могут пережить обращение, но я сразу знал, что ты сможешь. Ведь Луна тебя отметила. Ты сильная. И смелая.
Я замечаю, что взгляд Ровера немного меняется. В свечении радужки будто бы возникают тёплые искорки. А может это волчица снова впадает в романтизацию.
Он выглядит задумчивым весь разговор. Кажется, что лорд ведёт какой-то внутренний спор с самим собой. Не может договориться с волком? Хочет быть с Милой, но из-за того, что наши звери тянутся друг к другу, не понимает, как ему быть? Я не жду, что заступится, но лорд, неожиданно отступает от Милы, и та, заметив, злится.
— Сомневаюсь, — возражает она, повисая на локте Ровера. — Скорее оттого, что её обратил Альфа. Чистокровный волк древнего рода Альварин. Немного грустно, что он связан узами с какой-то грязнокровой человечкой. Смотрю на Ровера и, кажется, понимаю, где витают его мысли. Он принюхивается. Пытается почуять запах её духов. Я и отсюда хорошо их слышу. Может ведьма выжгла ему обоняние? Ну невозможно рядом же стоять!
— Это ты человечка, — возражает Кай. — А Эйлис теперь волчица.
Я не в силах сдержать улыбку. Мой маленький защитник.
— Не слишком ли ты дерзкий для подобранного щенка? — хмыкает Мила. — Когда твоя сестрица родит, я воспитаю его правильно. Чтобы слушал и уважал старших.
— В каком смысле? — я хмурюсь.
— В прямом, дорогуша, — Мила вскидывает подбородок. — Или думала, что ты нужна здесь для чего-то ещё? Нет. Твой удел — родить Роверу детей, а после можешь быть свободна. Я воспитаю их как своих.
Вздрагиваю и неосознанно прижимаю к себе Кая. За шиворот будто миску снега высыпали. Даже моя волчица не подсказывает верной реакции.
Перевожу взгляд на Ровера. Неужели поддержит такой план? Или вовсе сам его придумал?
Глава 7 (Ровер) — Манипуляции
— Нет.
Мы с Эйлис произносим это одновременно и тут же встречаемся взглядами. Её радужка загорается голубым, и я знаю, что моя светится в ответ.
Что за девчонка...
Мне всегда нравились яркие и необычные женщины. Как Мила, например. С густыми огненными волосами, полной грудью и мягкой кожей, на которой легко оставить синяки, если проявить грубость. До неё у меня была, пожалуй, ещё более экзотичная партнёрша — Яра, с чёрной, будто натёртой углём кожей. В постели она сильно проигрывала Миле в инициативности.
Я думал, что нашёл в своей ведьме счастье. Она заставила за ней побегать, я спустил немало денег на подарки для неё, для кого-то целое состояние. А теперь смотрю на мелкую тощую девчонку, и сердце будто в мёд макают. Волчья половина души никогда не возражала против вкусов, но теперь он будто помешанный и одержимый. Вот этой маленькой девчонкой, что ощутимо меня младше. Меня это немного злит.
Я не знаю, о чём с ней говорить, чего не стоит ей рассказывать. На Милу можно положиться во многих вопросах, а Эйлис… Её единственная функция — стать матерью моих детей. Так решила Луна, не я и не Эйлис. Более того, мне пришлось обратить человечку, а это в подавляющем большинстве случаев запрещено.
— В каком смысле нет? — шипит Мила. — Мы же обсуждали…
Я морщусь. Она не хотела детей в начале наших отношений, а я заверил, что их и не будет без признания её моим зверем. Пару раз после мы возвращались к этой теме, но без конкретики.
Сейчас я не стану спорить с ней при Эйлис, её брате и гувернантке, но позже спрошу, какого демона творится.
— Что ж это деется-то?! — запричитала Райда. — У матери дитя отнять! Непростительно! Луна не допустит.
— Да заткнись ты, — отмахивается Мила и хватает меня за ворот. — Почему нет? Всё же идеально! Как мы и хотели.
Волк злится. Он очень беспокойный после прошлой ночи, когда Эйлис застала нас, а после попыталась сбежать. Пока мне удаётся его сдерживать, но слишком частые расхождения во взглядах душ ни к чему хорошему не приведут.
— Мне нужно, чтобы мои дети выросли волками, а не ведьмами, — я снимаю её руки и отступаю, чтобы успокоить зверя. — И Райда права, отнимать ребёнка у матери — непростительно. Она двуликая. Кровь моей крови.
Мила злится. Я понимаю её чувства. Сейчас в ней горит пламя соперничества, она чувствует угрозу нашим отношениям. Знает, что я всегда хотел детей и теперь пытается казаться лучше.
— С ней твои дети вырастут слабыми и никчёмными! — кричит она. — Она никто! Крестьянка!
— Мила, — я опускаю подбородок. — Тебе лучше успокоиться. Я не хочу ссориться.
Замечаю, что она сжимает кулак. Хочет ударить? Пусть.
Поворачивается к Эйлис и её брату. Зелёные глаза ведьмы вспыхивают злостью, губы едва заметно двигаются.
— Нет, — рычу я, дёргая Милу на себя и притягивая её к груди так, чтобы разорвать их зрительный контакт с Эйлис. — Прекрати. Не здесь. Не сейчас. Мы обсудим, как поступить позже.
— Не будет никакого позже! — выплёвывает Мила и отталкивает меня. — Выбрал её — пожалуйста!
Отбросив за спину вьющиеся локоны, она демонстративно удаляется прочь от замка. От меня. Стоило бы остановить её, задержать, но я медлю. Точно не при посторонних проявлять слабость.
— Что ж, значит она с нами завтракать не пойдёт, — веду плечом и смотрю на брата и сестру, стоящих в обнимку. — Пошли в замок. Вам обоим следует поесть. Теперь вы в стае Альварин и мне не нужны волки, которых может перевернуть от сквозняка. Будем приводить вас в подобающий вид.
Эйлис фыркает, но я чувствую, она довольна. Ох, девочка, непросто нам будет.
Она пока мало ощущает, поскольку я как обративший её Альфа приглушаю её новые возможности. Её нюх не такой острый, она не замечает невербальных знаков, не понимает правил поведения и воспринимает запахи и звуки немного лучше человека. Для меня же она будто открытая книга.
Ей радостно, что Эйлис ушла. Воспринимает моё поведение как выбор в её пользу. Маленькая наивная девочка. Как же она очаровательна в своём заблуждении. Её брат напротив, уже освоился и лучше ориентируется в сигналах. Сейчас он стоит, опустив голову, и смотрит на мои колени. Славный
