смертью. Очевидно, с ним. Как и Рина. С каждой секундой я всё больше убеждаюсь в том, что убийца у обеих девушек один.
— Извините, ребят, опоздал. Был на другом происшествии.
Запыхавшемуся мужчине в форме полицейского представляться не нужно, поскольку он остался последним действующим лицом. И всё же он с несмелой улыбкой тянет мне руку:
— Валя Тихомиров, эксперт-криминалист.
Высокий, худой, с тонкими чертами лица и теплыми карими глазами, он сразу располагает к себе. А может просто потому, что это — тот самый Тихомиров В. С. — единственный, кто нормально отработал на осмотре места убийства Рины.
— Алина, — представляюсь я в ответ и жму тёплую ладонь. — Поищите следы, пожалуйста. На вас вся надежда.
— Постараюсь. — Он уже торопливо раскрыл чемодан с реагентами, не откладывая, надел перчатки и приступил к работе.
Чтобы не мешать Тихомирову, делаю пару шагов назад. Дописываю протокол под пристальным взглядом Семёнова. Он обменивается с Валей и Колей негромкими комментариями, но смотрит при этом на меня, я чувствую. Кажется, начальнику тяжких оперов не понравились мои обвинения. Хочет оправдаться? Нет уж. Пусть пострадает. Такому самодовольному типу, как он, полезно.
Вернувшийся Мищенко докладывает, Константину, что очевидцев не установлено. Есть лишь один из жильцов дома — Сергей Уваров. Выйдя утром из подъезда, чтобы отправиться на работу, он обнаружил тело. Испуганный и нервный, мужчина уже дал короткие путанные объяснения: шел, нашел, не знаю, не видел.
Родионов изъял видео с камер придомового магазина, но для того, чтобы посмотреть содержимое, потребуется время. Возвращается с поквартирного обхода участковый Беляков. Тучный и краснолицый, он с сожалением разводит руками — девушку никто не знает, а значит, её личность не установлена.
«Ищи документы, — подсказывает очевидное Ри. — Моих ведь тоже при мне не оказалось».
Легко сказать. Но как отыскать хоть что-то, если вокруг вообще ничего? Асфальт, кирпичная пятиэтажка, бурые опавшие листья — сырые и грязные. По моей настоятельной просьбе их уже вдоль и поперек перерыли опера. Безрезультатно перерыли. В крайнем случае придется давать объявление в СМИ, но мне бы очень этого не хотелось. Потому что я знаю, каково это — узнать о гибели близкого тебе человека вот так.
— Биологических следов на теле нет, — огорчает Тихомиров. — Можно попробовать следы обуви вокруг поискать.
Это совсем не обнадеживает. Неужели от меня толку еще меньше, чем от Скворцова? Не может ведь быть такого, что вообще никаких зацепок? Это же убийство, совершенное при непосредственном контакте с жертвой. От безысходности злость и меланхолия балансируют где-то на грани. Не знаю, что перевешивает. Одно другого больней.
— Как нет, Валь? — Я с досадой сжимаю кулаки. — Он же душил её, не мог не оставить!
— Алина… — начинает Семенов, быстрей остальных почувствовавший ту грань, которую я снова готова перешагнуть.
Он явно намеревается сказать что-то успокаивающее. Что-то, способное предотвратить новую сцену с обвинениями. Но в этот момент служебная овчарка внезапно дёргает поводок и рычит. Кинолог, не ожидавшая такого маневра не удерживает напарницу.
— Лайма! — кричит на собаку девушка. — Нельзя!
— Тш-ш-ш, Лайма. — Семенов, оказавшийся ближе всех, наклоняется, давит на пушистую холку, прижимая к земле.
На собаку его аура действует так же угнетающе, как на меня, мгновенно усмиряя. Лайма виновато скулит, а я, напряженно хмурюсь. Сглатываю отчаяние, болезненно пульсирующее в висках.
— Извините, она впервые так! — подбежав, кинолог расстроенно качает головой. — Мы дошли до дороги, но там — потеряли след. Зато на тропинке, чуть дальше магазина, нашли сумочку. Трогать я не стала, решила, лучше вы изымете, как следует…
— Где? — тут же с надеждой оживаю я.
— Идёмте.
Со мной за девушкой в объемном бушлате быстрым шагом идёт Валя — в перчатках, чтобы не оставить на важном вещественном доказательстве лишних следов. Втроём мы рассматриваем полосатый клатч от Джимми Чу в коричневой пожухлой траве. Изморозь уже успела растаять. Блестят в солнечном луче ассиметричная металлическая полоса и ремень-цепочка. Завораживающе. Валя делает фото. Такое подошло бы для маркетинговой кампании бренда, но окажется в фототаблице. У меня нет сомнений в том, кому принадлежит сумочка. Это не интуиция, логика — в здешнем захолустье такой клатч не купить.
— Открой сам, — прошу я Тихомирова.
«Помнишь, я хотела такой же, только золотой», — подает голос Ри.
Сумочку Рины так и не нашли. Мы узнали о её гибели из новостного канала. Я узнала. Заголовок «Обнаружен труп девушки с розовыми волосами» до сих пор иногда мелькает в моих кошмарах. От него всё тело прошибает холодным потом. Я тяжело дышу и просыпаюсь, с осознанием что этот кошмар уже проходила наяву. У родственников новой жертвы будет иначе. Дышу на замерзшие пальцы.
— Телефон, банковские карты, документы, — оглашает Валя содержимое сумочки. — Есть водительское.
Криминалист вертит поблескивающий ламинацией прямоугольник в обтянутых черным латексом руках, а потом показывает мне. На нём фото сегодняшней жертвы и её имя. Беспокоить СМИ не придётся. Убитую звали Александра Власова.
Глава 4
Неожиданная встреча
Control — Tedy
Из кабинета Крылова я возвращаюсь почти довольной — удалось отвоевать дело себе. Это немного подняло настроение после тяжелой, но необходимой обязанности сообщить родственникам Саши о её смерти. В таких случаях ни сочувствие, ни тактичность не помогают. Ничего не помогает. Мне ли не знать.
Сейчас главная проблема в том, что руковод может вспомнить о похожем прошлогоднем эпизоде. Тогда дела объединят по общим признакам и меня, как сестру потерпевшей, отведут от расследования. Пока о моей тайне известно только Семёнову, но как долго он станет её хранить?
После осмотра Константин предложил подвезти до отдела, но я сбежала, солгав, что уже вызвала такси. Его присутствие на следственном действии в очередной раз развенчало слухи. Ещё одно убийство остаётся нераскрытым, а особого рвения раскрыть его я снова ни у кого не вижу.
— Фига себе ты резкая, Малина! — хмыкает Захар. — Кто вообще в день происшествия вещдоки осматривает?
Сумочка, телефон и карты оказались практически стерильными, словно прежде, чем выбросить клатч за ненадобностью, его вместе с содержимым протерли спиртом. Валя сказал, что ему эти вещи без надобности, а значит —ими можно заняться мне. Бормочу в ответ:
— Я осматриваю, Скворчонок.
Не объяснять же, что причина такой поспешности в том, что дело могут забрать у меня со дня на день. Отдадут кому-нибудь из нерадивых
