Она, кажется, всхлипывает, но послушно выполняет приказ. Он гладит ее по спине, надавливая ладонью и заставляя прогнуться сильнее.
- Альтернатива, - снисходит он до объяснения.
Она испуганно дергается вверх и тут же получает довольно ощутимый удар по попе.
- Я приказал нагнуться.
Кения молча глотает слезы унижения и послушно упирается руками в стену. Немного поздно бояться Грава, хуже уже точно не будет. Сожалеет ли она о том, что только что произошло между ними в спальне? Десять минут назад, когда думала, что не выдержит и сорвется на крик, жалела, а теперь, наверное, нет. Главное, переступить черту, перешагнуть через себя и забыть о морали. Богатые и сытые сучки тоже унижали ее, когда кичились банковским счетом папенек, нарядами и драгоценными украшениями, заставляли ее подобострастно лебезить перед ними и с высокомерной улыбкой допускали в свой круг, но не признавали равной. Она была забавным дополнением к повседневности, давала возможность покуражиться перед неискушенной и неизменно восхищенной публикой. Она терпела, терпела ради того, чтобы заработать и вырваться из повседневности в их сытую и довольную жизнь. Потому что не хотела прозябать в той жизни, где жили ее родители. От зарплаты к зарплате, из года в год, и откладывать понемногу в банк и никаких перспектив и никакой красивой жизни. А ты слишком умна для того, чтобы ходить на службу, и молода, и нужно использовать абсолютно все шансы, чтобы выбраться из серой обыденности провинциального существования. Даже этот, даже стоя прогнувшись голой перед тем, кто заплатил за право трахнуть тебя всеми возможными способами.
И тут же резко выдохнула, когда Грава перестал поглаживать и протолкнул в нее палец. Больно не было, непривычные ощущения, но не более того. Второй палец и чувство невероятной наполненности. Они двигались туда и обратно, по кругу, словно растягивая ее. Вот это уже было неприятно и близко к боли.
- Расслабься, - говорит он и толкается членом между ее ягодиц. Кения всхлипывает и напрягается вопреки совету. Грава запускает пальцы в ее волосы и оттягивает голову назад.
- Я приказал расслабиться, - жестоко цедит он. - Не можешь выполнить, получай три заслуженные сотни и вали отсюда.
И она честно пытается не зажиматься, но ровно до того момента, как он входит сразу весь, прижимаясь бедрами к ее бедрам. Не шевелится какое - то время, будто дает время привыкнуть к ощущению наполненности им, а потом начинает двигаться, резко и глубоко, доводя частыми погружениями до грани сознания, где уже не понимаешь кто, что и за что с тобою вытворяет. Боль пульсирует и жжет, не оставляя сил даже на слезы, и она цепляется за стену, пытаясь устоять на подгибающихся ногах и не сразу понимает, что все закончилось. Он больше не вколачивается в ее тело, разрывая его пополам. Не дергает за волосы в такт страшному ритму, сжигающему ее заживо. Он больше не в ней и он разжимает пальцы, удерживающие ее волосы.
- Деньги имеют не плохой эффект обезболивания, - ядовито заключает он, глядя на то, как она затравлено забивается в угол, пряча побледневшее личико в подрагивающих руках. - Но имеют за деньги по полной программе.
Грава выходит из душа, великодушно оставляя ее одну в ванной комнате, даже прикрывает дверь в спальню. Ей тошно, плохо, буквально выворачивает от осознания того, что никакие деньги не смогут вернуть ей себя прежнюю. Слишком высокая цена за мнимое благополучие, а она поняла это слишком поздно. Кения все же плачет, прикусывая кулачок зубами и тихо подвывая. Но слабость проходит, смываемая водой и вот уже закутавшись в полотенце, она приглаживает волосы и смело направляется в комнату. Она прошла через многое, ее уже ничем не удивить и не испугать, и она должна сделать то за что ей заплатили.
Рассвет подкрадывается незаметно, робко заглядывая первыми солнечными лучами сквозь неплотно задернутые занавеси на окнах. Ужас закончился, она навсегда исчезнет из этой постели и этого дома. И будто услышав ее мысли, Грава заворочался и тут же приподнялся на локтях.
- Иди сюда.
И она послушно поползла к нему через смятые простыни, уже наученная им не перечить приказам. И снова его пальцы путаются в ее волосах, тянут вниз, недвусмысленно давая понять, что он от нее ожидает. Он стонет и толкается глубже, входя на всю длину, она старательно дышит носом и сосет, старательно сосет его член. Нужно стараться, чем глубже и сильнее она берет его член в рот, тем больше ему нравится, тем лучше у него настроение, тем меньше у него желания причинить ей боль. Он дрожит на ее языке, он на грани, но Грава хрипло шепчет:
- Сверху.
И она перекидывает ногу через его бедра, и опускается на его член. Он нетерпеливо толкается навстречу, сжимает ее груди, больно оттягивает соски. Она выгибается на нем и начинает двигаться, подводя его к наслаждению.
Грава кончает почти сразу, притягивает ее к себе, гладит по разметавшимся волосам и тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание. На сон этой ночью времени почти не тратили. Он постоянно хотел ее, не мог насытиться. Она не получала удовольствия, а он не старался ей его доставить, наказал за исключительную продажность, за то, что не оправдала его надежд. И уже когда наблюдал за тем, как она застегивает блузку, не попадая трясущимися пальцами в петельки, не удержался от провокации.
- Я хотел бы встречаться с тобою время от времени.
И рассмеялся, глядя на то, как она испуганно шарахается в сторону. Она, естественно, отказалась, пряча глаза и пытаясь, как можно быстрее сбежать от него. Даже пыталась отказаться от такси, убеждая его в том, что прекрасно дойдет пешком до города. Он отпустил ее, предвкушая их следующую встречу через несколько дней в его городской квартире.
Глава 4
Вспоминала ли она ту ночь? Не часто... иногда... возможно... только когда принимала душ или встречала на улице высокого брюнета в классическом костюме. Инстинктивно напрягалась, испуганно вздрагивала и даже втягивала голову в плечи, а потом страх откатывал удушающей волной, и она ругала себя за трусость и мнительность. Грава больше не появится на ее горизонте. Между ними была лишь та бесконечная ночь, но это в прошлом и должно быть забыто. Он получил свое, она свое, вместе их ничего не держит.
Кения с удовольствием перебралась из одного университета в другой, замечательно устроилась на новом месте и выкинула брата и сестру Грава из головы, как нечто незаслуживающее ее внимания. Случайная встреча, случайные лица и расставание без печали и слез. Хотя слезы у нее все-таки были. Она плакала навзрыд, закрывшись в своей комнате, переживая раз за разом то, что пережила в спальне Грава. Но все это в далеком и сразу же забытом прошлом...
