головой. – Сейчас пойдем, дай мне минутку.
– Тебя нельзя отпускать одну в книжный, – парень подмигнул.
А чего, собственно, ему грустить? Сэм держал пакет с едой, материал у нас появился, работы предстояло много, в больницу ближайший день нас явно не пустят, да и Гивори навряд ли захочет вечером где-нибудь встретиться за чашкой кофе. Сегодня должен стать заслуженным отдыхом после тяжелой поездки и не менее сумасшедшего утра, наполненного не самыми приятными минутами.
К тому же, никто не запрещал побеседовать с жителями °22-1-20-21-14. А возможно, нам удалось бы пообщаться с военными – кто знает, может и здесь удача была бы на нашей стороне?
На секунду замерла, вновь вспоминая в деталях дорогу сюда. Подготовленные документы действительно хороши, мы смогли без труда пройти все таможенные блокпосты, но…
Но как мое досье пропало из базы сыска? Почему жнец не нашел меня в своей системе? Куда пропало мое имя? Ночной час на блокпосту всплыл обдающим холодом воспоминанием.
– Штеф?
– А? Ну, да… Нельзя, – натянуто улыбнулась, и мы медленно, посматривая по сторонам, пошли к кассе.
Наверху становилась шумнее: сирены, к которым слух понемногу привык, стали чаще; чудилось эхо от стрельбы, словно объявшей улицы (а может, шум кассовых аппаратов, да игровых наверху вносил смуту). Небольшая очередь практически не двигалась; девушка на кассе полусонно пробивала покупки, никуда не торопясь. Мы меланхолично ждали. Сэм успел сбегать в раздел философии, пока кассир лениво пробивала заказ очередного покупателя. За пределами книжного начиналась суета. Голоса становились громче.
Я чувствовала, как внутри все напряглось и замерло; точно обострилась внимание, точно слух стал острее.
Покупатель, что стоял перед нами, покинул магазин, внимательно изучая покупку. Сэм расплатился первым и отошел, листая книгу, а я все поглядывала за стекло. Неразбериха густела. Люди спешно покидали продуктовый и устремлялись к лестнице.
Сирена не кричала. Дыма не было. Визуально ничего не переменилось, только людей охватил панический ужас.
– Девушка, ваши покупки! – настойчивый голос кассира заставил обернуться; я невпопад кивнула, быстро складывая книги в портфель, и встревожено переглянулась с Сэмом, но тот лишь пожал плечами.
– Давай-ка поскорее уйдем отсюда и вернемся к трейлеру, – проговорила я твердо, сжимая руку Дорта выше локтя и буквально утаскивая его за собой к дверям.
Секунда. Две. И именно в тот момент, когда мы с Сэмом почти вылетели из книжного, раздался пронзительный визг. Полный ледяного страха и отчаянной боли крик. И на мгновение дежавю перекинуло в больницу, ударило запахом медикаментов и стухшей крови в нос.
Я крепче стиснула толстовку Дорта, задерживая его на месте, и тут же увидела…
То было не насилие. То было нечто намного более зловещее. Мне казалось, что время замедлилось, и я видела каждую деталь этой кошмарной сцены.
Их было двое – люди, обычные люди, не пациенты из третьего корпуса, – обезображенные, остервенелые, зверевшие. Они накинулись на человека – мужчину или женщину уже не разобрать, – повалили на пол. Вопли, нечеловеческие крики. Слова застревали в наполняющемся кровью горле. Темная лужа крови по мрамору под телом.
Помутнение. Парализация. Шум, неразбериха, паника. Люди неслись к выходу, сбивая друг друга с ног, а затем попросту затаптывая упавших. Визг, грохот, плач. Страшный клекот, отозвавшийся отзвуком эхо. А потом я поняла, что этих монстров не двое. Взгляд цеплялся а нападение в толпе, новые и новые… Вся сцена – пара секунд. По ощущениям – вечность. Подскочившая продавец-консультант хотела было закрыть двери книжного…
– Нет! – вскрикнула я, пытаясь отступить; но белый Сэм стоял, как вкопанный.
– Заходите быстрее или уходите! – завизжала девушка.
– Сэм! – я тряхнула Дорта с силой, и мы рванули обратно в книжный.
Что было бы, не вернись мы тогда? Если бы помедлили еще миг? Если бы решили поддаться панике и побежать к лестнице, в город? Что было бы?
Девушка трясущимися руками закрывала двери, звуки стали приглушеннее… А я смотрела рядом и смотрела вперед, за стекло, где группа людей повалила на пол парня, склонилась над ним. Молодой человек размахивал руками, пытался подняться, оттолкнуть от себя напавших, но те плотным кольцом окружили его, не давая ни единого шанса выбраться, и через пару мгновений судорога свела его руку.
В следующую секунду в стекло врезался человек в растерзанной одежде. Сердце мое оборвалось и рухнуло, я пошатнулась. Мужчина угловато обернулся, впечатываясь ладонями и лицом в стекло. Его потускневшие, объятые желтоватой пеленой глаза, устремились на меня. Лишенная губ и щек челюсть отвисла до шее, обнажая гортань.
Громкий крик заложил уши, и не сразу поняла, что это мой крик. Передо мной все потемнело, и я почувствовала, как падаю.
***
Потускневшее небо, жар от земли. Душно. Стая птиц у горизонта. Вопли. Реки крови, наполненные змеями. Срывающийся снег. Черное солнце, распахивающееся внутри него око. Колонны. Лес. Сырая земля под ногами. Могилы. Гивори. Его перебинтованная рука. Книжный магазин.
И из бессознательного вырвал собственный полустон-полувскрик.
Распахнула глаза, жадно хватая ртом воздух. В горле пересохло, грудная клетка словно тисками сжата – дышать нестерпимо тяжело, больно, – голова гудела, а сердце ударяло набатом по ребрам. И дикий страх вызванный, благо, лишь сном.
Сном?
Сэм, склонившийся надо мной и приложивший палец к губам. Его испуганные красные глаза. Он говорил много, тихо, и я не разбирала его слов. Внутри все казалось холодным, замерзшим, заледеневшим, но четко понимала, что ужасно вспотела.
– Штеф? – взволнованно шептал Сэм. – Как ты? О, Небеса, если бы ты знала, как я испугался!
Резко поднялась, и перед глазами все поплыло; мы все еще были в книжном магазине.
– Как долго?.. – вопрос не договорила, схватываясь за голову. – Как долго без сознания?
– Не больше минуты, Штеф.
– Будто сотня жизней прошла…
– Нам нужно побыть здесь, – проговорил Дорт не сразу, внимательно всматривался в мое лицо. Старался говорить как можно спокойнее, но от оглушающего шума за пределами книжного кровь холодела. – Подождать, когда все утихнет. Катерина вызвала подмогу. Нас заберут, – я кивала в ответ, не вдумываясь в слова; адова какофония на фоне слов Дорта не позволяла боле ничего слушать. – Только нужно сейчас спрятаться и сидеть очень-очень тихо, без единого звука, хорошо? – я подтянула ноги к груди, обхватила их руками и спрятала лицо в коленях. Сэм сел рядом со мной, приобнял и прижал к себе. – Сейчас мы в безопасности, потом все прояснится. Нужно
