груз с моих плеч. Доля мига, когда я позволила себе поверить, что зараженные ушли, и мы могли выбраться из магазина и поскорее покинуть это ужасное место – решиться на то было страшно, но страшнее оставалось только ждать иллюзорной помощи, – оказаться
снаружи и наконец-то узнать, что
в действительности произошло. И тогда можно было бы забыть эти сутки навсегда, выкинуть весь случившийся кошмар из головы!..
Но такая яркая и идеальная фантазия вдруг напугала. И смутное сомнение сдавило паникой легкие. Никто не мыл полы от крови. Никто не шел на работу. Никто не пытался нас спасти. Спина мгновенно взмокла, и необычайных усилий стоило мне сделать вдох и выдох, стараясь гнать смятение и мыслить холодно.
Мне безумно хотелось надеяться на то, что скоро все вернется на свои места. Должно вернуться. Я все еще верила в это. И вера это единственное, что у нас оставалось.
– Штеф? – я дернулась, посмотрев на Сэма. Тот, видимо, позвал меня не первый раз.
– Мы должны уходить отсюда. Сейчас. Пока есть возможность, – отчеканила в ответ.
– Уйти? – парень растерялся, и голос его был полон нескрываемой тревоги.
– А если они… там? – Катерина цеплялась пальцами за крупные деревянные пуговицы жакета. – За нами должна прийти помощь. Может подождать? – с надеждой добавила она, но я упрямо покачала головой.
Выход казался несуществующим, существование мира вне стен книжного – неестественным; но остаться здесь и ждать исхода означало лишь временное затишье перед неизбежным концом. У меня не было никакого плана, я не понимала происходящего, не знала, как действовать. И единственным, в чем убежденность крепла, оставалось притупленное понимание потребности спасаться самостоятельно.
Лучше уж быстрый ужасный конец, чем ужас без конца. Но я тогда еще не знала…
– Мы должны уходить, – повторила настойчиво. – Подумайте сами, а что если помощи не будет? – голос мой тихий, бесстрастный; я скосила глаза на Сэма, а в лице его читались сомнения и странные ноты горечи и разочарования. – Как долго мы здесь просидим? Сколько у нас есть безопасного времени? Мы ведь не можем с уверенностью сказать ни кто они, ни на что они способны. Кто даст нам гарантию, что мы защищены от угрозы? – недолгая пауза. – Мы лишены информации, знаний; происходит одному только черту ведомо что… Под землей я не останусь.
– А кто даст нам гарантию, что мы будем в безопасности наверху? И что мы будем делать, когда выберемся? – Катерина, прерывисто вздохнув, не отступала.
– Сэм, – я проигнорировала вопрос девушки, смотря Дорту в лицо, – не забывай, Эндрю еще там. Он бы не уехал без нас, в этом я уверена. Нужно вернуться. Мы обязаны вернуться. Пока есть шанс выбраться.
Дорт продолжал молча стоять, сверля меня взглядом, но затем неуверенно кивнул, мельком глянув на Катерину.
Все это напоминало какой-то бред, сон, галлюцинации.
– Ладно, – я убрала волосы назад, – хорошо, пробуем.
Сэм, подал мне руку, помогая встать на ноги, передал бутылочку воды; затем сам, не произнеся ни слова, прошел за стеллаж, чтобы проверить обстановку за стеклом. Тут же поднялась Катерина, придерживая свою сумку и протягивая мне мой портфель. Она, опухшая от слез, еле стояла на ногах, и казалось, что способна сделать лишь несколько шагов, прежде чем упасть без чувств.
– Пойдем, – прошептала я, беря ее под руку, – догоним Сэма.
Тот уже ждал нас, сжимая в руках ту самую дурацкую швабру и с подозрительностью глядя в темноту зала за стеклом. Мы замерли у двери на несколько мгновений. Жуткая тьма точно ползла по полу, изредка освещаемая вспышками света. Густая тьма. Смолистая. Я смотрела вперед и совершенно не хотела переступать порог книжного.
Поймала в отражении свой отчаянный взгляд. Порадовалась, что Сэм его не видел. Мысленно приказала себе быть мужественной.
Катерина достала ключи, подошла к двери…
– Вперед! – хрипло сказала я сразу же, как девушка ее распахнула; резкий тошнотворный запах гниения ударил в нос, во рту стало кисло. Я закрыла нижнюю половину лица рукой, пытаясь побороть рвотный позыв. Спешно, но осмотрительно мы двигались к лестнице, поглядывая по сторонам и пугливо озираясь. На полу темнели следы крови, ошметки одежды, куски мяса… Где-то в глубине мрака продуктового магазина мелькнула тень. – Сэм! – быстро зашептала я, дергая парня за толстовку, – Сэм! – тот обернулся, выставляя швабру перед собой. – Быстрее! К лестнице!
Катерина схватила меня за руку, и мы рванули единовременно. Сердце билось в глотке, в ушах все свистело и гудело. Сэм устремился за нами. Миновали пролеты словно в пару шагов, хотя чудилось, будто мышцы ног превратились в кисель. У самого верха я резко остановилась, придерживая Катерину и Дорта, и выглянула из-за перил в зал – пусто. Лишь кровь, разбитые стекла, перевернутый автомат с кофе… И чье-то бездыханное разорванное тело в углу.
Будто пронзило. Рвано глотнула воздух, не в силах оторвать взгляда. Легкие сжало, спину опоясал мороз. Сэм попытался меня дернуть, но я все так же стояла, замерев на месте.
Страх. Страх. Страх. Он отравил, связал, заковал.
– Штефани, нам нужно идти, – Дорт потянул меня за собой; теперь уже он осторожно и внимательно вел нас к выходу. Катерина все еще крепко сжимала мою руку, пытаясь держаться как можно ближе, и мы боязливо смотрели по сторонам, не чувствуя ни пола под ногами, ни твердости в самих ногах. Я отчетливо слышала какие-то звуки.
Да что же происходит, Небеса? Что происходит?! Ощущения жизни не было, но дыхание смерти скользило из каждого угла.
– Давайте! – Сэм открыл двери на улицу. – Быстрее, вперед, быстрее!
Мы вылетели на улицу. Сначала застилающий глаза свет – в первую секунду только, да и лишь из-за долгого пребывания в темноте – затем дуновение ветра и дымный запах гари и крови. Следом – вырванный из груди беззвучный вскрик и прояснение во взоре. Замер Сэм, ошарашенно смотря по сторонам. Катерина закрыла рот рукой… А я, сделав неровный шаг вперед, пошатнулась.
Перевернутые дымящиеся машины, исполосованные копотью дома. Невдалеке разбитый с искореженным корпусом вертолет, на хвосте которого поигрывали тухнувшие языки огня. Пустота. Глубокая мертвая тишина. Тела людей. Разорванные, с разбитыми головами. Где-то вдали, свистя колесами, пронеслась одинокая машина, сбивая все на своем пути.
Сильный холодный ветер обжег лицо, растрепал в одно мгновение волосы. Сумрачно – тяжелые тучи закрывали небо,
