не задружились. Но ничего… Может быть, когда я приеду во Владик и он увидит меня в том же доме на Космонавтов, где живет и он, тогда мы сдружимся? Но приеду ли я туда насовсем? Не факт, не факт…
* * *
Из корабельного дока выгнали оба десантных катера и снарядили, накачав, резиновую надувную лодку типа «Ёрш». В некотором удалении от кормы встал водолазный бот, на бортах которого белым по серому было написано «ПРК-06». На нём пришли водолазы-кинооператоры, которые стали настраивать свою осветительную и киносъёмочную аппаратуру.
По задумке Капицы я должен буду прямо из дока нырнуть и проплыть до водолазного бота, до которого было примерно метров сто. Для этого после того, как операторы настроились, бот подошёл ближе и высадил одного из них возле БДК.
Вода в озере была тёплой и на мне были надеты только плавки. Ныряние на глубину Капицей вообще не рассматривалось. Он сказал, что не хочет мной рисковать на такой глубине. Мало ли что. Если первая сцена получится. То бот отойдет на меньшую глубину и там я смогу продемонстрировать… Ага… Зря я что ли взял подводное ружьё. И не знал я, что ли, что на глубинах до пятнадцати метров «ловить» с ним нечего? А вот на тридцати… Я же и в «своём» времени тут нырял. Правда с безпузырьковым дыхательным аппаратом. С таким же, кстати, которые были надеты на «наших» кинооператорах. Хреново снимать под водой, когда вокруг оператора пузырится вода.
Я натянул ласты, маску и трубку, которые до этого тщательно подогнал и проверил, и прямо в доке лёг на воду. Выплывать из него было прикольно. Сразу раз, и зелёная глубина. Да, тут вода имела зеленоватый оттенок и-за мелких водорослей. Озеро ведь. Вода почти пресная.
Я дождался, когда первый оператор останется между мной и кораблём и возьмёт меня крупным планом. Тогда я глубоко вдохнул диафрагмой, а потом верхней частью лёгких и, нырнув метра на два, выровнял дифферент и замахал ластами, довольно шустро поплыв в сторону бота. Договаривались, что я буду плавать туда-сюда, пока у меня хватит воздуха.
Я считал про себя и отметил, что в одну сторону мне требовалось около сорока секунд. Темп я не сбавлял, зачем, и вложился в восемь стометровок. Для чего мне понадобилось чуть больше времени. Но не выныривать же мне посередине дистанции, когда я плыву к доку корабля.
Вынырнув в доке, я увидел такие изумлённые лица, что не выдержал и, фыркнув, рассмеялся.
— Вы, словно, водяного увидели! — сказал я, наконец-то отсмеявшись.
— Ты, э-э-э, знаешь, что побил рекорд мира по подводному плаванию? — наконец-то спросил Капица.
— Откуда вы знаете? — спросил я, удивившись.
— Кхм! Дело в том, — начал Капица, — что я являюсь заместителем председателя Федерации подводного спорта СССР. Поэтому я знаю результаты заплывов. Рекорд мира, чтобы ты знал, семь минут — тридцать восемь. Наш Александр Шумов установил. И это без задержки дыхания, конечно же. А у тебя — чуть больше пяти с половиной минут. Мы специально поставили катер на расстоянии ста метров, чтобы определиться со скоростью.
— Ну, что ж поделать⁈ — спросил я, пожимая плечами.
— Смотрю, у тебя даже пульс не участился, и ты не «взорвался», не стал хватать воздух.
— Нельзя резко вдыхать, — сказал я. — Особенно если с глубины выныриваешь.
— Откуда ты это всё знаешь? — спросил профессор.
— У него отец в морском спецназе служил, — встрял старлей, уже сменившийся с вахты.
На него все оглянулись в том числе и командир корабля.
— А ты откуда знаешь?
— Пообщались сегодня утром немного, — смутившись, сказал старлей.
— Это когда ты на вахте стоял? — строго спросил командир и дёрнул головой недовольно нахмурившись и показав ему кулак.
— Да, — сказал я, отвлекая всех от старлея. — Это папа научил меня и дышать, и нырять. Он служил срочную в первом наборе нашего «Халуая», что на Русском острове.
— И за какие заслуги его туда взяли, — спросил другой капитан второго ранга. — В первый набор шли только офицеры.
— Он мог бежать двадцать часов подряд, — сказал я. — Хоть тк, хоть на лыжах. Так он мне сам рассказывал. Не думаю, что он меня обманывал. А нырял он не очень хорошо.
— Двадцать часов бежать, — это серьёзно, — сказал морской «спецназер». — И нас так поначалу гоняли при отборе. Сейчас уже не такой трудный отбор. Кхм! А чему тебя ещё отец научил? Или только нырять?
— Не только, — сказал я. — Но сейчас хотелось бы определиться.
Я обратился к Капице.
— Сергей Петрович, позвольте я в глубину нырну. Можно прямо отсюда спустить линь и заякорить его. Тут двадцать метров всего.
Командир незаметно «зыркнул» на старлея. Тот попытался скрыться за спинами.
— Отсюда и начать снимать. Вы же видите, что мне эти пять минут, как слону дробинка. Я и шесть могу…
— Ты это… Не вздумай. Гипоксия наступает незаметно и мгновенно. Но как ты сохранил одну и ту же скорость? Вот это просто уму не постижимо.
— Очевидное-невероятное? — спросил я.
— Это уж точно! Невероятное! Но очевидное!
Глава 5
Тем временем у меня взяли кровь из пальца, замерили давление, пульс…
— Здесь глубина, действительно, двадцать метров? — спросил Капица у командира корабля.
— Двадцать два, — сказал капитан второго ранга и снова поискал глазами старлея.
— И мы можем поставить буй с мягким линем на якоре?
— Да, хоть два.
— Та-а-а-к. Поставьте, пожалуйста, Амир Фанурович. Один. А ты, пока отдохни, — сказал профессор мне.
Я пожал плечами и снял ласты.
— Сергей Петрович, разрешите, я пока его заберу? — спросил другой капитан второго ранга. — интересно пообщаться.
— Забирайте, — кивнул головой Капица.
Мы с диверсантом отошли вглубь трюма. Передние створки десантного корабля были слегка приоткрыты, палубные трюмовые крышки были распахнуты и в пустом трюме, приятно сквозило. Эти корабли были сделаны по типу транспортных судов и своими кранами и стрелами лебёдок внешне походили на какой-нибудь гражданский сухогруз. Если бы не «шаровый» цвет…
— Так и что ты ещё можешь? — спросил диверсант. — Меня, кстати, зовут Александр Львович и я тоже из морского спецназа. Будем обеспечивать безопасность похода.
— Да, ничего особенного… Морзянку знаю, метать ножи могу,
