class="p1">Корабельный повар разулыбался.
* * *
Переночевав, я уже следующим утром пересел на торпедный катер и через пару часов был в Севастополе. Не я, а мы со Стабецким. Там мы пересели в его персональную «копейку» и ещё через час были в Ялте.
Однако по дороге у нас состоялся интересный разговор. На торпедном катере разговаривать не имело смысла, так как было слишком шумно, а вот сев за руль, Стабецкий принялся за расспросы о моей семье, обо мне, о моём спорте, о цирке.
— А правда говорит Капица, что ты ещё и лечить можешь? И гипнозом владеешь?
— Правда, — сказал я. — Вот у вас поврежден коленный сустав и был компрессионный перелом позвоночник в районе поясницы и копчика. Наверное, от неправильного приземления.
— Хм! Приводнения, — поправил меня командир противодиверсионного подразделения.
— Ну и так… по мелочи, — продолжил я диагностику. — Пулевые ранения и вызванные ими изменения в тканях. Ранения относительно свежие. Не спрашиваю, откуда, но могу предположить, что привезли из Вьетнама, наверное. Кстати, ранение ноги, если не продолжить процедуры, может отразиться на вашей мобильности. Не сейчас, так в будущем. Там не очень всё хорошо заживает. Вы и сами это чувствуете. Но я вам помогу, не волнуйтесь. Вы же не уходите в поход?
— Не ухожу, — покрутил головой Стабецкий.
— Вот и хорошо. Значит, увидимся ещё. Приходите в цирк. Там весело. Никулин…
— Кто служил, тот в цирке не смеётся, — сказал «капдва».
— И зря, — вздохнул я. — Тогда, на наших гимнасток посмотрите. Я вас познакомлю.
— А вот это другое дело, — улыбнулся Александр Львович. — Обязательно приеду. Возьму тебя и мы кое-куда с тобой прокатимся.
Глава 6
Со Стабецким мы распрощались в цирке, где он передал меня из рук в руки Никулину и больше я его в Ялте так и не увидел. Это, если забегая вперёд, рассказывать. Но главное я сделал и знал, что механизмы главного разведывательного управления закрутились так же, как крутились сейчас шестерёнки комитета государственной безопасности.
Однако, примерно через неделю меня нашёл капитан-лейтенант, который передал привет от Стабецкого и назвал «волшебное» слово, после которого я ему стал доверять. Он отвёз нас в Феодосию, где проходили тренировку космонавты. Нас, это: Никулина, обоих Шуйдиных и меня.
Там в небольшой бухточке и проходили тренировки. Мы познакомились с космонавтами. Это были: Филипченко, Кубасов, Рукавишников, Севастьянов, Лазарев, Макаров, Климук, Лебедев. Последние четверо готовились к экспедиции, назначенной на следующий год. Там же тренировались и их дублёры: Воробьёв и Яздовский.
Оказалось, что Никулин с Шуйдиным каждый год приезжали в «городок космонавтов» и общались с будущими «покорителями космоса». Там в столовой даже фотографии, запечатлевшие эти встречи, на стенах висели. И мы сфотографировались. Эти фото я потом отправил родителям.
Я часто им писал и отправлял фотографии. Фотоаппарат, увеличитель, красный фонарь, бачок для проявки плёнок и ванночки для проявителя, закрепителя и промывки мы с Андрюхой взяли в прокате по паспорту его отца. Цена комплекта обошлась мне в десятку на месяц. Плёнки и фотобумагу с реактивами покупали на мои деньги, поступавшие от лечения, печатали фотографии по ночам, глянцевали снимки сначала на оконных стёклах и зеркале одёжного шкафа. Правда, вскоре, после нескольких испорченных фотографий, на прокат взяли и глянцеватель.
Я хорошо знал фотодело. Андрей фотографированием раньше не увлекался. Поэтому начинал процесс я, а Андрей потом продолжал, да так увлечённо, что мешал мне спать. Приходилось на ночь отключать сенсорику.
Мы перефотографировали всех местных девчонок, и так, как, не жадничая, раздавали фотографии бесплатно, вокруг нас всегда крутилась стайка симпатичных «рыбёшек». Зато, мы с регулярным постоянством пополняли свою коллекцию красоток в «мини-бикини», хе-хе-хе… Даже Юрий Владимирович «крякнул» от изумления и неожиданности, когда как-то зашёл к нам в номер и увидел на стене шедевры девичьих фотосессий. Я-то ведь знал, какие позы лучше всего ложатся в кадр. И как нужно «строить глазки».
Как-то мы «нарвались» на девчонку из Эстонии. Она видела, с какой тщательностью я выстраиваю композицию и работаю с моделью, и спросила меня, не могу ли я и её сфотографировать. За деньги конечно.
Мы, когда она подошла, закончили съёмку и сидели в парке, ели мороженное. С девчонками сидели. Те уже поняли, что мы — «русо туристо» и к нам с серьёзными намерениями не приставали, а потому «чужую» девицу встретили спокойно.
— Как ты хочешь сфотаться? — спросил Андрюха развязно.
— А как можно? — спросила девушка, краснея.
Она была слишком светлокожей.
Мы с Андрюхой переглянулись, а девушки прыснули.
— Хм. Да, по-всякому можно, — сказал я. — Желание клиента для нас закон. Даже можем в «три на четыре» уложиться.
Шёл уже второй месяц нашего здесь «обитания» и мы с Андреем чувствовали себя здесь, как дома. Тем более, что он тут был не в первый раз и с местными пацанами сблизился ещё раньше. Все знали, что мы «цирковые» и нас не трогали. А ко мне, так, как я представился племянником Юрия Никулина, испытывали особый пиетет. Сына Юрия Владимировича местные пацаны знали.
Мы частенько собирались на квартире у одной из девчонок, чья мать работала в местном исполкоме, и её днём точно не было дома, а отец работал где-то в «морях». Там же и хулиганили помаленьку, попивая местное вино, разбавленное водой, слушая музыку, танцуя и познавая нюансы взаимоотношения полов. До секса у меня ещё не доходило, но это только потому, что я себя пока блюдил. Хм. Или, как правильно, блюл? А девчонки, они были чуть постарше меня, были готовы на самые крайние безрассудства. Да-а-а… Ну и фотографировали их в неглиже, чего уж скрывать? Девчонки они такие. Хрен их поймёшь. Как пристанут, «сфотай-сфотай» и не отцепишься.
— На море и в купальнике, — сказала, продолжая краснеть, девушка.
— Ты откуда? — спросил я, чтобы сгладить неловкость. — Мы из Москвы.
— Да? — она удивилась. — А я думала, местные, Ялтинские.
— Мы с цирком Никулина приехали, — сказал я. — Я родственник Никулина, а Андрей — сын Шуйдина.
Девушка, вроде, как, расслабилась и яркий румянец с её щёк сошёл.
— Почему тебе вдруг захотелось сфотографироваться у нас? Мы не профессиональные фотографы.
— Да? — она удивилась. — А работаете, как профессионалы. Хоть и молодые ещё. Я сама рисую и тут со своим мольбертом. Знаю, что такое
