захлебываюсь от собственных стонов и криков. Но…
Еще секунда другая и я взрываюсь от удовольствия, пронизывающего меня сотнями мелких разрядов тока и огня, жар которого шаровыми молниями прокатывается по каждой клеточке моего организма.
Дергаю головой и вижу ЕГО.
Не обнаженного, а одетого в прекрасно сидящую на нем форму с генеральскими звёздами на погонах.
ОН как и я удивлен. Но…
Мы оба молча смотрим друг на друга.
Сокол взглядом пронизывает меня, сжигая до тла мое спокойствие…
В этот момент, из-за ширмы, таинственно улыбаясь, опять выглядывает Вика и, хихикая, шепотом восклицает: “Я здесь!”
Мы с генералом одновременно как по команде поворачиваем головы в ее сторону.
Смотря на МОЮ дочь, Сокол отмирает первым и, жестко сверля меня взглядом, мягко и тихо-вкрадчиво произносит: “Я требую объяснений!”
Пытаюсь сообразить, что он имеет ввиду, и как мне выкрутиться из создавшейся ситуации.
Делаю носом глубокий вдох и выдох.
- Здравствуйте, Андрей Иванович. Присаживайтесь, пожалуйста, - говорю как можно спокойнее, занимая свое место и подтягивая пальцами к себе папку с данными генерала Сокола, которую мне принес начальник госпиталя.
- Вы…
Сокол начинает говорить, но останавливается, и внимательно смотрит на бейджик на моей груди.
- Светлана Викторовна, не подписали мою медкомиссию. Хочу знать причину и еще…
Тут он снова переводит взгляд на Вику, которая так и продолжает выглядывать из-за края ширмы.
- А почему с вами на приеме ребенок? - Сокол выдает фразу, которая меня вводит в ступор. - Вам что не с кем оставить малышку? Или Вы не можете устроить дочь в детский сад?
Я стучу три раза по столу ручкой.
Делаю так, потому что у нас с Викой есть ряд невербальных сигналов, которые она хорошо знает. Этот означает, что она мне сейчас мешает.
Дочь все прекрасно понимает. Недовольно морщится, но все же уходит за ширму.
Не желая отвечать на вопросы Сокола, безэмоционально говорю то, что считаю нужным для себя:
- Андрей Иванович, согласно протоколу Вы прошли плановое обследование. Результаты анализов в целом неплохие. Но.., - делаю паузу и смотрю в отдельный лист. - Ряд показателей указывают на то, что у вас есть проблемы с сердечно-сосудистой системой. Один из них меня особо настораживает, потому что он “говорит” на развитие инфаркта миокарда.
Сокол смотрит на меня таким взглядом, что мне даже становится жарко. Чувствую, как по моему позвоночнику ползут капельки пота.
- И еще… Ваша электрокардиограмма показала экстрасистолию сердца. Считаю, что вам необходимо пройти дополнительное обследование и медикаментозную коррекцию сердечного ритма, - стараюсь говорить как можно спокойнее. - При необходимости мы можем провести радиочастотную аблацию аритмогенных зон.
- Не понял… Что это означает? - нервно уточняет Сокол. - Не могли бы Вы пояснять профессиональные термины…
- Радиочастотная аблация - это хирургический катетерный метод лечения сердечных аритмий, основанный на воздействии радиочастотной энергии на аритмогенные, образующие патологический ритм, очаги с целью их разрушения и подавления активности, - объясняю, чувствуя, как начинают дрожать мои пальцы.
- Не стоит волноваться, доктор, - вкрадчиво и хрипло произносит Сокол и снова морщится, словно ему неприятно или больно. - Про это я все уже понял. Меня другое беспокоит…
Договорив, генерал поворачивает голову к ширме, из-за которой снова торчит веселая и хихикающая мордашка моей дочери.
- Нет, Андрей Иванович, Вы не понимаете всей серьезности существующей у вас…давно…проблемы, - говоря делаю акцент на слове “давно”. - Раздевайтесь. Мне нужно провести осмотр.
Пока Сокол неспешно снимает с себя одежду, я, чтобы отвлечься от тела, просто потрясающего для его возраста, рассказываю об экстрасистолии:
- Экстрасистолы могут быть и у здоровых людей из-за переутомления, недостатка сна, стресса. Но… Чаще всего они являются симптомом болезней сердца. Среди них ишемическая болезнь, воспаление сердечной мышцы, дефект сердечного клапана. Для понимания и ответа на вопрос “почему”, необходимо пройти обследование.
- Интересно, Светлана. Но…
- Светлана Викторовна, - перебивая, осекаю переход Сокола на “ты”, четко показывая границу наших взаимоотношений. - Да, и не разговаривайте пока. Мне нужна тишина.
Долго слушаю сердце генерала, звук и ритм которого меня настораживают. А еще…
Мне не нравится реакция моего сердца и тела на этого мужчину. И еще я снова чувствую запах. Нет…
Не больного человека, принимающего лекарства, а самца, источающего аромат похоти…
Стараюсь отодвинуться от Сокола как можно дальше. Но…
На каждое мое движение назад, он совершает такое же вперед.
- Все. Пожалуйста, одевайтесь, - нетерпеливо выдыхаю, убирая стетоскоп и возвращаясь на свое место.
- Вы замерзли, Светлана, - раздается мне в спину.
- Нет. С чего вы взяли, - произношу, не скрывая удивления. - Да, и пожалуйста, Светлана Викторовна.
- Вы дрожите. Я это чувствую. Делаю выводы. Если вы не замерзли, значит, волнуетесь, - ухмыляясь, рычит Сокол.
- Вы, Андрей Иванович, заблуждаетесь на мой счет. Это ваши эмпирические умозаключения. Они не имеют никакой основы под собой, - жёстко парирую. - А мои имеют. И я не подпишу вашу медицинскую комиссию. Потому что считаю, что Вы нуждаетесь в госпитализации.
- Отличная мысль, - хмыкает Сокол. - Знаешь, Света, на мне даже нравится…
Глава 8
Андрей
Шесть лет спустя после метели
После неожиданной и очень важной встречи ощущаю себя немного пришибленным, но счастливым.
Счастливым настолько, что улыбка не сходит с моего лица.
Появилось давно забытое чувство радости и удовольствия. Жизнь вокруг заиграла яркими красками.
В тот день на вечернем докладе даже все обошлось без приказа о наказании. Подчиненным по поводу их огрехов только устные замечания сделал.
Весь доклад перед моими глазами стояла непоседа и болтушка Викуша.
И ещё мама её - злючка и вреднючка Светлана.
Пока мой личный кардиолог от смущения сердилась и психовала, мне хотелось ее схватить в охапку и зацеловать в благодарность за Вику - мою ПОБЕДУ!
Викуша стала моим первым и единственным “залетом” почти за двадцать лет одиночества. Хотя…
Была в моей жизни еще и хитро-мудрая любовница.
Она хотела захомутать меня беременностью.
Узнав об этом, я вышел из себя. Между нами разгорелся скандал.
Причин для моего раздражения было несколько.
Первая - я терпеть не могу шантажистов. Особенной, если предметом манипуляции становятся дети.
Вторая - мне, как охотнику, не нравится, когда из меня пытаются сделать дичь.
Третья - самая банальная: я не хотел связывать свою жизнь именно с этой женщиной. И все же…
После разговора, взвесив все “за” и “против”, я решил: пусть
