Лицо припекало нежное июньское солнце, ресницами играл пахнущий водорослями ветер, а над волосами, раскаленной лавой стекавшими по плечам, рукам и груди, кружились сбитые с толку пчелы, приняв Соню за яркий тропический цветок.
Сидевший рядом Ромка дернулся и невнятно выругался.
– Хватит махать руками, – не размыкая век, упрекнула его разомлевшая на солнце Соня.
– А что мне делать? – возмутился он. – Ждать, пока они меня живьем сожрут?
– Не нужен ты им. – Она нехотя открыла глаза и поглядела на шумный рой, исполняющий свой диковинный пчелиный танец. – Их одеколон твой раздражает.
– Какие нежные, – проворчал Ромка.
– Без резких движений, – напомнила Соня.
– Почему мы вообще тут сидим? – Неторопливо, словно в замедленной съемке, он повернул к ней голову.
Не удержавшись, Соня засмеялась:
– Нинку ждем.
– А мы не можем ее ждать где-нибудь в другом месте? Обязательно в эпицентр пчелиной тусовки для этого залезать нужно было?
– Расслабься, Ром. Пчелы – это лучшее, что есть на нашей планете. Если исчезнут пчелы, следом за ними исчезнет человечество.
– Как это связано?
– Некому будет опылять растения, они перестанут цвести. Это приведет к глобальному голоду, и все, людям хана. Поэтому каждую пчелу нужно… Я тебе замахнусь! – гаркнула она на друга.
– Она на меня нападает, – запротестовал тот.
– Пчела никогда просто так не нападает, это очень миролюбивое насекомое.
– Все, кого в свое время жалили пчелы, с тобой бы поспорили.
– Осы, – исправила его Соня. – Люди часто путают пчел с осами. А те да, твари крайне агрессивные и жалят всех подряд без разбора, потому что, в отличие от пчел, при укусе не теряют жало. Пчелы же крайне редко атакуют, для них потерять жало – значит погибнуть, и пчела сто раз подумает, прежде чем связываться с агрессором. Укус для нее – это крайность, самозащита. – Соня взглянула на Ромку, отбивавшегося от негодующей пчелы. – Ты машешь руками, и она видит в тебе угрозу. Успокойся, и она тебя не тронет.
Ромка замер. Пчела, возмущенно жужжа, покружила вокруг и плавно спикировала ему на шею.
– Что на это скажешь? – напряженно прошептал он.
Соня усмехнулась, приблизила лицо к Ромкиной шее и, сложив губы трубочкой, подула на пчелу. Та послушно расправила крылья, подстраиваясь под фальшивый поток ветра, взлетела и пожужжала прочь.
– Ты же кинолог, Ром, – улыбнулась Соня, вновь поудобнее усаживаясь на ступени. – С волкодавами справляешься, а с маленькой пчелкой не можешь?
– Маленькие всегда самые непредсказуемые и опасные, – со знанием дела заметил он. – А ты, кстати, с каких пор стала экспертом по пчелам?
– С детства. Мы с Машкой каждое лето проводили у бабушки, а у нее в яблоневом саду стояли ульи. Наблюдать за пчелами было нашим любимым занятием, у них свой мир со своими законами. Ты, например, знал, что пчелиная матка, в отличие от рабочих пчел, может ужалить несколько раз? И что у пчел матриархат. Мудрейшие, к слову, создания.
– Ты лучше скажи, что делать, если пчела меня все-таки ужалит.
– Достать жало. Даже отделенное от пчелы, оно продолжает выпускать яд.
– Жуть какая.
– А потом… – Соня со знанием дела подняла вверх указательный палец. – Облизать укус.
Ромка недоверчиво скосил на нее глаза.
– Да-да. Во время укуса пчела испускает феромоны, которые сигналят ее сородичам о том, что ты враг. И на тебя слетятся пчелы со всей округи, ей на подмогу.
– И что изменится, если я слижу яд? – все еще не понял Ромка.
– Ты слижешь феромоны. И останешься врагом только для одной пчелы, а это, мой друг, может спасти тебе жизнь.
Ромка посмотрел на вибрирующие от пчелиного жужжания цветки олеандра и перевел на Соню умоляющий взгляд.
– Не бойся, я с тобой. – Не выдержав, она вновь засмеялась. – К тому же совсем скоро мы отсюда уйдем. – Она взглядом указала на зигзагообразную лестницу, из-за очередного поворота которой показались Нина с Альфом.
– Вас тут пчелы еще не съели? – вместо приветствия спросила та и скинула на ступеньки рюкзак, где лежали штатив, вспышка и парочка отражателей.
– Соня у нас заклинатель пчел. – Ромка с Соней улыбнулись понятной им одним шутке.
– Давно ждете?
– Минут десять. – Соня потянулась к Альфу.
– А ты-то чего здесь в такую рань? – обратилась к парню Нина, наблюдая за подругой, тискавшей собаку.
– Не спалось, – ответил Ромка. – В обед все равно на работу, вот и решил прогуляться.
– Не далековато от работы гуляешь? – Усмехнувшись, Нина кивнула на видневшуюся крышу усадьбы. – Вы, я так понимаю, здесь от дяди Миши прячетесь? Гениально.
– А что не так? – Рома проследил за ее взглядом. – Сонька снова накануне на него психанула, мириться пока не хочет, а за кустами нас не видно.
– Ну да, вы же такие незаметные. Одна – огненно-рыжая, второй – под два метра ростом. Просто чемпионы по маскировке.
Соня засмеялась и приподнялась на цыпочки, чтобы сквозь макушки олеандра рассмотреть окна усадьбы. Не заметила в них движения и вновь опустилась на колени.
– Все окончательно зажило, – отчиталась она, разглядывая лапу Альфа, порезанную о разбитую бутылку пару недель назад.
Пес, не удержавшись, лизнул Соню в нос.
– Так зачем тебе фотографии? Для работы?– спросил Рома, поднимаясь со ступеньки.
– Для личного архива. – Нина тут же вручила ему рюкзак. – На, помоги даме. – Тот безропотно натянул лямки на плечо. – Дождемся, когда эти двое натискаются, и пойдем.
Соня еще раз стиснула Альфа в объятиях и поднялась.
– Да что вы понимаете в чистых и искренних чувствах? – сказала она, не отводя взгляда от собаки. – Идем, моя прелесть, не слушай этих двоих, они просто завидуют.
Они вчетвером поднялись по лестнице, вышли на покрытую мелким ракушечником подъездную площадку и повернули по тротуару направо, обходя усадьбу.
– Может, чаю хотите? – Идущая впереди Соня обернулась на друзей. – Даже бутербродов могу наделать.
– Может, потом. – Нина разглядывала свежевыкрашенные стены. Взгляд остановился на окне, в котором махал рукой мальчик. – Салют! – закричала она и вскинула руку в знак приветствия.
Не ожидавший этого крика Ромка вздрогнул.
– Чего вы все такие голосистые-то? – завозмущался он и, проследив за взглядом Нины, тоже помахал младшему брату Сони. – А малой с нами не идет?
– Не хочет, – не оборачиваясь, отозвалась хозяйка дома. – Ему папа новую игру купил, и Антон последние два дня джойстик из рук не выпускает. Даже про Машку забыл.
– Ого, – уважительно отозвался Ромка. – Интересная, должно быть, игра. Надо тоже поиграть.
– У тебя же работа, – напомнила Нина и, сделав скорбное лицо, похлопала его по плечу. – Но ты не волнуйся, Ром, я возьму эту миссию на себя.
– Как благородно, – усмехнулся он.
– Ну так что, откуда начнем? – Соня обернулась к ребятам и
