замолчал, пытаясь поймать ускользающий образ. — Кто-то кричал: «Держи его!». Или мне показалось?
Хирург замер, будто услышал не то, что ожидал. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.
— Показалось. Сотрясение любит пошутить, — он произнёс это как-то слишком быстро, швырнув мне листок с рекомендациями. — На работу можно. Но если заметите, что соседи вдруг заговорили стихами, а по коридору движется волна прибоя — бегите сюда.
— Спасибо за оптимизм, — я поклонился, пряча улыбку.
— Не за что. И, Канэко, — Фурукава задержал меня у двери. Его голос внезапно стал мягче, почти отеческим. — Лестницы — не враги. Но иногда полезно смотреть под ноги. Мало ли что там прячется.
Я вышел, так и не поняв, говорил он о жизни или о синяках на моих рёбрах, которые слишком аккуратно повторяли форму каблуков. Поведение доктора показалось мне немного странным. А в голове в этот момент крутилось: «Интересно, Момо ещё не съела мою коллекцию носков?».
На следующий день я впервые оказался на своей новой старой работе. Пропуск на шее болтался, как виселица для карьеры. Сотрудники корпорации в дорогих идеально отглаженных костюмах смотрели на мой дешёвый неуместного цвета пиджак и потёртые джинсы так, будто я принес запах помойки. Особенно старалась девушка из отдела рекламы — её взгляд мог бы заменить холодильник.
«Куда идти?» — мелькнула паническая мысль. Тело, к счастью, помнило маршрут лучше мозга. Ноги сами понесли меня к кабинету начальника курьерской службы Танаки-сан, человека, чья улыбка на первый взгляд напоминала трещину в асфальте.
— А, Канэко! — он поднял голову от бумаг. — Решил, наконец, немного поработать, а не валяться в больницах?
Внутри всё вскипело, можно подумать я специально получил черепно-мозговую травму, чтобы не ходить на работу, но я выдавил улыбку поувереннее.
— Простите, Танаки-сан, я так вдохновился вашим примером трудолюбия, что даже больничный превратил в тренировку. Теперь готов доставлять посылки со скоростью генерации ваших упрёков!
Он замер, переваривая фразу. Судя по нахмуренным бровям, мозг застрял где-то между «это комплимент?» и «он меня послал?». Пока он решал, я поклонился и ретировался, оставив начальника в благородной растерянности.
Конвейерная лента гудела, затягивая коробки, как язык гигантского металлического хамелеона. Моя задача была проста: сканировать, класть на полку, повторять. Коробка № 1: «Детские подгузники». Коробка № 2: «Электрочайник». Коробка № 3: «Секс-кукла в стиле аниме».
— Канэко! — заорал начальник смены, Огивара-сан, человек, чей голос звучал так, будто он накануне почти не жуя глотал наждачную бумагу. — Видишь эту коробку? Она должна стоять вот так!
— А если она не хочет? — в запаре ответил я, еще не до конца поняв суть его требований.
— Коробки не хотят, они просто стоят!
— Тогда почему эта падает каждый раз, когда я отворачиваюсь? — в сердцах бросил ему я, от злости на своего бестолкового предшественника.
Огивара-сан, не найдя ответа, уходит, бормоча что-то о «молодёжи, которая не уважает старших», но в дверях остановился и прокричал:
— Ты опять как сонная муха!
Я машинально кивнул, мысленно переводя его крик на язык корпоративных совещаний: «Ваша эффективность ниже базовых KPI». Раньше я сам раздавал такие фразы. Теперь же просто сказал:
— Прошу прощения. Виноват.
«Виноват» — это слово сегодня стало моей мантрой. Виноват, что выжил в той аварии. Виноват, что проснулся в теле двадцатипятилетнего японца Канэко Джуна. Виноват, что вместо кабинета с видом на Башню Федерации этот склад, где даже вентиляция толком не работает. Я бы, пожалуй, и дальше предавался подобным упадническим мыслям, но тычок в бок вывел меня из этого состояния.
— Эй, Джун-тян! — коллега Харуто тыкал меня в бок, пока я пытался впихнуть коробку с надписью «Хрупкое! Осторожно!» в клетку с маркировкой «Предел по количеству ярусов в штабеле». — Ты сегодня ещё более овощ, чем обычно. Что случилось? Девушка бросила?
— Нет, — буркнул я, вспоминая, как в прошлой жизни моя «девушка» стоила больше, чем годовой бюджет этого склада. — Просто приснилось, что я топ-менеджер крупной компании.
Он фыркнул, выдувая дым от вейпа (курить здесь запрещено, но Харуто верил, что правила для слабаков):
— Брось, мечтатель. Ты даже курьер-то и то самого низкого, третьего разряда.
Мои пальцы сжали коробку так, что коробка в руках затрещала. Раньше я реструктуризировал компании. Теперь не могу даже разложить коробки по полкам.
В столовой пахло подогретым рисом и рыбой не первой свежести. Я сидел в углу, разглядывая свой ланч: холодные онгиги, купленные по скидке, потому что на упаковке была вмятина. Раньше обед означал стейк «Россини» на подушке из шпината с картофельным гратеном и разговоры о сделках. Теперь — Харуто, жующий рамен, и его философия:
— Слушай, если бы у меня были твои глаза-пельмени, я бы давно записал чумачечий ролик в TikTok! — он хлопнул меня по спине, отчего кусок риса застрял в горле.
— Спасибо, — выдавил я, думая о том, как мой «предок» мог якшаться с таким тупым убожеством.
— Джун, давай я лучше тебя курить научу, — вечный вейпер решил видимо добить меня сегодня, — Вот смотри, тут зажимаешь, вдыхаешь, потом выдыхаешь.
— А потом умираешь?
— Нет, потом расслабляешься.
— Да я и так расслабляюсь, когда вижу, как ты себя медленно убиваешь. Смотри, наша корпоративная страховка не покрывает онкологию.
Маршрут номер три. Офисные центры, где люди в костюмах смотрели на меня, как на муравья, приползшего из дикого леса в их стерильный мир. Сегодня я вёз посылку в «Global Finance Inc.». Лифт поднимался на пятидесятый этаж, а я вспоминал, как когда-то такие лифты возили меня в мой кабинет.
— Эй, курьер! — окликнула меня секретарша с эталонной внешностью, тыкая пальчиком с длинным красивым ногтем в планшет с пришпиленными документами. — Подпишите тут. И быстрее, у нас скоро совещание.
Я подписал и протянул ей обратно ручку, которую она взяла салфеткой, будто я прокажённый. В углу зала мелькнул экран с графиками и диаграммами — так знакомыми мне из прошлой жизни. Теперь же мой единственный график — это маршрут между складом и почтовыми ящиками.
Передавая посылку секретарше, замечаю её презрительный взгляд. Вспомнив, как раньше вёл переговоры, резко меняю тактику:
— Вам ведь нравится, когда курьеры исчезают сразу после доставки? — спросил я у неё, делая паузу. — Как призраки.
— Ч-что? — секретарша теряется.
— Ничего. Просто призраки тоже когда-то были людьми.
