Фактически они вместе выросли. И он точно знал, что маркиза его господина интересовала больше, чем серебро, золото и налоги.
— Сегодня мои люди видели, как одна из ее служанок покупала уголь.
— Уголь? — правая бровь князя на секунду приподнялась и тут же вернулась на место.
— Служанка жаловалась, что старая госпожа сократила норму угля для павильона невестки. Маркиза оказалась в таком плачевном положении, что вынуждена заложить серебряные шпильки матери в ломбард, чтобы не мерзнуть.
Хань задумался. Мин-Сю вышла замуж всего несколько месяцев назад. И уже была вынуждена заложить украшения, чтобы купить какой-то уголь? Хань был уверен, что генерал Вэй дал любимой дочери солидное приданое. На него можно было содержать несколько маркизатов. Но девушка все равно заложила материнские украшения. Это не укладывалось в голове князя. Но в то же время вполне совпадало с теми скромными одеждами, маркизы.
— Это еще не все.
— Что еще?
— Маркиза сейчас в торговом доме. Разговаривает с управляющим.
Князь так резко поднялся, что кресло, на котором он сидел, перевернулось. Лян едва заметно улыбнулся.
* * *
Мин-Сю
Управляющий Чан, прежде чем передать мне бумаги, внимательно посмотрел на меня. Хитрые глаза торговца пытались понять, чем такая выгодная сделка может для него обернуться. Он явно боялся последствий, но не мог устоять перед прибылью, которую могли принести шелковые лавки и чайные.
— Маркиза, вы точно уверены, что хотите передать имущество в управление торгового дома?
— Господин Чэнань, вы хотите отказаться от сделки?
— Не поймите меня неправильно, госпожа. Ваше предложение крайне выгодно. Но, вы должны понимать, что, управляя имуществом самостоятельно, ваш доход будет выше.
Управляющий был прав. Оставив управление лавками под своим контролем, мне бы не пришлось делиться с торговым двором. Только проблема была в том, что я ничем не управляла. Пройдет еще несколько месяцев, и людей, которых нанял отец, выбросят на улицу. Все управление лавками перейдет свекрови, и я не уверена, что смогу отвоевать право распоряжаться собственным имуществом. А вот с княжеским торговым двором, старая госпожа связываться не осмелиться.
— Господин Чэнань, меня трогает ваша забота. И я уверена, что такой человек, как вы, сможет лучше меня, неопытной девицы, управиться с этим имуществом.
Управляющий заулыбался и погладил куцую бороду.
— У меня будет только одна просьба, господин управляющий.
— Конечно, маркиза. Я обязательно все исполню!
— Прошу вас не увольнять людей. Если, они хорошо исполняют свою работу. Семья Вэй…
— Конечно, маркиза. Не беспокойтесь. Я лично обо всем позабочусь!
Я улыбнулась. Упоминания отца всегда действовало на людей магически. Мне было неловко использовать доброе имя отца в интригах. Но это была необходимая мера.
— И еще я бы хотела…
Мэй отреагировала на мои слова. Тут же вошел слуга с небольшим, но довольно тяжелым сундуком. Я подняла крышку, глаза управляющего загорелись заинтересованным огоньком. Блеск золотых слитков явно поднял ему настроение.
— Госпожа…
— Что здесь происходит?!
Лицо обдало холодным ветром. Несколько дождевых капель с плаща князя попали мне на щеку.
Глава 7
Мин-Сю
Управляющий бросился вперед и упал на колени перед князем. Мэй тоже поспешила опуститься на колени. Движения девушки в этот раз были лишены плавности и грации. Я сделала традиционный поклон.
— Приветствую князя, — сказала достаточно громко.
Мужчина обжег меня колючим взглядом, словно я была досаждающим в летнюю жару насекомым.
— Все вон! — коротко приказал князь.
Управляющий, его помощник и слуга, принесший сундук, тут же убежали. А вот моя преданная Мэй, приказ проигнорировала.
— Ты тоже, — князь обратился к служанке.
— Рабыня обращается к Вашей Светлости, — Мэй заговорила быстрее, чем я успела за нее заступиться, — маркиза замужняя женщина. Если увидят, что я покинула госпожу, и оставила ее наедине с мужчиной, о госпоже пойдут слухи. Умоляю господина сжалиться над маркизой.
— Ваша светлость, Мэй служит при мне много лет. Я полностью ей доверяю.
Князь снова одарил меня взглядом, от которого захотелось провалиться под землю.
— Лян, — он повернулся к своему слуге, — отведи рабыню госпожи в боковой зал и проследи, чтобы никто ее не увидел.
Мэй испуганно посмотрела на меня. Я кивнула. За девушку было немного боязно. Но, я была уверена, что среди дня ничего плохого с ней не сделают.
Через минуту я осталась наедине с князем. Ситуация возмутительная, даже опасная. Но, в то же время удобная. Он был единственным человеком, у которого я могла расспросить о том, что происходило в доме отца. И возможно, попросить его… Попросить о защите. Князь Хань, любимый сын императора, он обладал достаточной властью, чтобы уберечь генерала Вэй от…
— Маркиза, что тебе грозит за дачу взятки?
Он ударил по столу так сильно, что звук удара, казалось, мог пробить дыру в стене.
— Взятка? — удивилась я, не сразу поняв, о чем идет речь.
Князь посмотрел на сундук. Картина начала медленно прорисовываться. Правда, почему он решил, что это взятка, я так и не поняла.
— Кажется, господина ввели в заблуждение.
— В заблуждение? — по тону было понятно, что он мне не верит, но готов выслушать, и даже принять, любые оправдания.
— Мы находимся в торговом дворе, ваша светлость. Здесь проводятся сделки.
— И какую же сделку хотела провести госпожа маркиза?
— Ваша светлость, — я достала документы на лавки и положила на стол, перед князем. — Сегодня я пришла сюда, чтобы передать в управление торговому двору лавки из своего приданого.
Мужчина недоверчиво взял в руки бумаги. Внимательно все прочитал. Снова посмотрел на сундук.
— Это?
— Это деньги на покупку провизии. Половина должна быть отправлена в северные гарнизоны отца в ближайшее время. Зима будет суровой, караваны с провизией могут задержаться на перевалах. Вторая часть должна быть отправлена солдатам княжеского уезда.
— Маркиза, что вы творите?
— Пытаюсь сберечь свое приданое.
Я посмотрела прямо в глаза собеседнику. Неописуемая дерзость, за которую меня могли вытащить на улицу, и избить палками. Князь ответил таким же прямым и долгим взглядом. В нем не было ни злости, ни раздражения. Только любопытство и что-то еще, чего я прежде не видела.
* * *
Князь Хань
Маркиза держалась на удивление спокойно и гордо. И она была первой женщиной, которая посмела смотреть на него прямо, без кокетства и ужимок. Эта прямота и суровость дочери северных земель вызвала в
