Там куча женщин, детей, всякого сброда. Воинов хорошо если сотня наберется.
Элай помрачнел, и я взяла его за руку, легонько пожав. Это много, слишком много для тех жалких сил, что оставил нам Тириан!
— В общем, я так отморозил! — продолжал хвастаться Иней. — Повалил град, красноперые побежали, спрятались в своих палатках как тараканы. Никто к нам носа не сунет — зуб даю!
— З-з-з-зубы поб-береги, — посоветовал Туч.
Он попрыгал на месте, размахивая руками, поприседал и слегка отогрелся.
— Но, д-думаю, Иней прав. Их драконы испугались воплей нашего Гласа, с д-десяток удрали. Пока их еще отловят…
— Это все Вив, — встрял в разговор Рони. — Ее идея.
Я лишь вздохнула — дурацкая идея, но придумала, что могла… Элай обнял меня и поцеловал в лоб.
— Настоящий художник, — улыбнулся он.
Спустившись с поста, мы встретились с остальными участниками спектакля. Глас схватил меня за руку и все тряс, благодаря за возможность использовать дар во всю мощь. Берта взахлеб рассказывала Элаю, как бросала искру в сено, парни из других гнезд гордились тем, как ловко это сено расставили.
— А ведь тоже непросто, — говорил Коготь. — Попробуй затащи здоровенный стог на верхушку горы! Вив, ты в следующий раз сюжет попроще придумай, а?
— Я могу их хоть каждую ночь градом дубасить, — не унимался Иней. — Дайте мне дракона и облако — и я устрою в степи локальную зиму.
Рони же, мой главный артист, гордился собой умеренно:
— Маскировка туманом продержалась, это хорошо, — бубнил он. — Что до дракона, то не факт, что его вообще увидели.
— Увидели, — заверил Туч. — Нам все было отлично видно.
— А хвост? — заволновался Рони. — Заметили, как хвост отвалился?
— Главное — крылья, — ответил Иней. — А они получились что надо. Может, млечники вовсе свернут палатки и умчат на другой край степи. Было бы славно. Мы бы как раз занялись другими, более важными делами.
Он многозначительно посмотрел на Элая, но тот качнул головой — не сейчас.
Хильда хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.
— Все молодцы, а теперь пора спать, — коротко скомандовала она.
— Уроки по расписанию, — добавил профессор Денфорд, который стоял на ступеньках Драхаса с нею рядом. — Если думаете, что вдруг получили освобождение от занятий, то зря надеетесь. Завтра пишем сочинение на тему — как еще можно отвадить млечников от нападения.
Все так горели энтузиазмом, что обошлось даже без традиционного нытья.
А позже, когда мы остались вдвоем на балконе, где наше уединение нарушал только Барри, жадно клюющий фарш, Элай сказал:
— Патовая ситуация: я не могу оставить Драхас и Айдану без прикрытия, и идти в столицу без всякой поддержки — тоже не вариант.
— Мы что-нибудь придумаем, — сонно пробормотала я, положив голову ему на грудь.
Усталость навалилась вся разом — поход за яйцами, смерть короля, театр для млечников — день выдался слишком длинный и тяжелый. Руки Элая скользили по моей спине, расслабляя напряженные мышцы, и это было так приятно, что я чуть не уснула стоя, как лошадь.
— Устала? Давай я уложу тебя спать, — мягко предложил он.
— Нет, — ответила я, мигом взбодрившись. — Я лучше сама.
Элай усмехнулся и поцеловал меня в губы, настойчиво и нетерпеливо. А его руки спустились ниже, обхватив мою пятую точку. Такой уложит…
— Сегодня дежурят дозорные, — сказал он. — Верес дал пять человек. Он послал за подмогой на дальние посты, может, удастся перетянуть еще пару драконов. Выстоим.
Может быть. Но сейчас я валилась с ног.
— Спокойной ночи, — пожелала я и шагнула в комнату.
— Сладких снов, — ответил Элай, не торопясь уходить.
Но я так вымоталась, что просто упала на кровать и уснула. Уже сквозь сон почувствовала, как меня укрывает теплое одеяло, губы ласково коснулись щеки.
— Есть у меня одна идея, — тихо сказал Элай. — Но она совсем сумасшедшая.
— Нам подходит, — сонно пробормотала я.
* * *
Теплый пар клубился над водой, благоухающей ароматическими маслами, лепестки роз скользили по ней алыми лодочками. Свет отражался в мраморных стенах, дрожал на поверхности воды, гладил обнаженные плечи королевы.
Сивилла закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Ее волосы, обычно уложенные в сложную прическу, свободно раскинулись по мокрому мрамору, темнея от воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли не знали покоя.
Похороны состоялись.
Тело короля омыли, облачили в парчу, уложили в саркофаг. Допущенная к церемонии знать аккуратно скорбела, но королева чувствовала взгляды, что кололи ее не хуже клинков. Смерть случилась внезапно, ходили вопросы, заключение лекаря не устроило многих. Королева держалась безупречно и была холодна как мрамор. Ей хотелось бы стать неуязвимой как камень, но увы — драконья кровь подарила Сивилле самый неподходящий знак. В официальных архивах указан тот, что проявился первым — хвост. И говорить-то неловко… И уже потом, через пару недель, завиток знака, улегшегося под грудью, вдруг заискрился, переливаясь разными цветами и наполняясь еще одним значением — иллюзия.
Об этом знала она, да еще трое: отец, муж, сын. Отец, приближенный ко двору, быстро смекнул, как использовать горе безутешного вдовца-короля и второй дар дочери. Он заставил ее тренироваться, устроил в доме картинную галерею с портретами покойницы-королевы, рассказывал, как она двигалась, улыбалась, взмахивала густыми ресницами. Сивилла терпеливо тренировалась, оттачивала южный акцент, и когда ее привели к королю, превратилась в другую женщину.
Пальцы медленно провели по воде, разгоняя лепестки.
Свадьба, корона, иллюзии… Вся ее жизнь превратилась в игру, но теперь Сивилла может сама устанавливать правила.
Ее сын взойдет на престол, а она будет рядом.
Хвост развернулся в огромной ванне — длинный, чешуйчатый, с острым шипом на конце, и Сивилла застонала от наслаждения. Так прекрасно было возвращать себя настоящую!
На похоронах она едва сдерживала радость и сейчас наконец улыбнулась: широко, зловеще, с предвкушением. Если бы умники из совета увидели ее такой, то попрятались бы в норы как крысы.
Первым делом она призвала драконьих всадников с дальних границ. Риан, сын южной розы, сидел там шесть лет и мог обзавестись поддержкой. Если Сивилла верно раскусила его характер — а она редко ошибалась в людях, то ему будет очень сложно бросить в опасности тех, кто когда-то ему помог. Если же это случится, и Риан выведет оставшиеся силы с дозора,
