было похоже, что Пип спит в палатке. Чудо-вещей в комнате почти не было, ведь до недавнего времени Пип не разрешалось их иметь. Лишь её плащ-невидимка покачивался на вешалке у двери. Когда дети вошли, он скрестил рукава на груди и отвернулся. И не отреагировал, даже когда Люкс пощекотал его своими огоньками.
– Мама вчера постирала Хвост, – объяснила Пип, – и он обиделся. Не захотел даже в школу со мной идти.
– Хвост? – хором переспросили Тилли и Нико.
Пип смущённо улыбнулась:
– Это сокращённо от Вертихвост. Я решила, что пора ему получить собственное имя. – Девочка протянула руку и попыталась погладить плащ, но тот упрямо отпорхнул в сторону.
– Не будь таким вредным! – воскликнула Пип. – Ты был совсем пыльный, уже пора было тебя выстирать. Как это делают со всей остальной одеждой!
Плащ-невидимка замер. Детям показалось, будто он удивлённо уставился на Пип. Затем он сорвался с вешалки и пронёсся в сторону двери. Они услышали тихое «вжух-вжух», когда плащ пролетал по лестнице. Затем на первом этаже раздалось долгое «а-а-ах», дверцы шкафа хлопнули, и всё стихло.
– Он повесился в шкаф, – сказала Тилли. – Как это делают со всей остальной одеждой!
– Разыгрывает оскорблённую невинность, – Пип скорчила смешную рожицу. – А теперь за дело, ребята. Есть у кого-нибудь идеи, как…
Закончить она не успела. Дверь распахнулась, и в комнату просунулись две почти одинаковые головки. На первый взгляд разница между ними состояла лишь в том, что на одной была голубая резинка для волос, а на другой розовая.
– Филиппа! – воскликнула розовая близняшка. – Ты уже вернулась? Я думала, сегодня ты занята созданием собственной чудо-вещи!
– Это оказалось слишком сложным для тебя, да, признайся? – спросила голубая близняшка. – Мы же предупреждали. Такие штуки получаются в первый месяц обучения только у самых лучших чудо-учеников!
– Позвольте представить: Пиямария, – сказала Пип, сжав зубы и произнеся два имени так, будто это было одно слово. При этом она всё-таки сначала указала на одну сестру, затем на другую. – Всезнайки. Но раз уж вы такие крутые, то, может быть, поможете нам с заданием, а?
– Ну нет, это было бы нечестно, – сказала Пия.
– И это строжайше запрещено в Школе чудо-вещей, – добавила Мария.
– Хм, вот бы все в ней придерживались правил, – буркнула Пип, но сёстры, казалось, совершенно не заинтересовались тем, что она имела в виду.
– Мы просто хотели сказать, что Катышек всё ещё гуляет. Когда он вернётся, можешь сама его покормить, он всё-таки твой кот. У нас сегодня много уроков, нам нужна тишина! – С этими словами головы исчезли за дверью, и близняшки затопали прочь.
– Они очень милые, – серьёзно сказал Нико. – В такие моменты мне всегда становится ужасно жаль, что я единственный ребёнок в семье.
Пип показала ему язык. Она собиралась было снова закрыть дверь, но с первого этажа внезапно донёсся тихий, скребущий звук. Это явно была входная дверь.
– Может быть, Катышек вернулся? – спросила Тилли, и её пальцы зачесались при мысли, что можно будет запустить их в мягкую кошачью шерсть. Она бы очень хотела завести себе домашнее животное, особенно такое, для которого можно было бы строить сложные игрушки и лабиринты. Но, к сожалению, пока что ей не удалось уговорить на это родителей. Тилли с любопытством подошла к стоявшей у двери Пип, придверный коврик уже снова завёл свою песню:
– Кхе! – Его кашель был слышен даже наверху.
– Он что, даже кота просто так не пропускает? – удивлённо спросила Тилли, но Пип покачала головой.
– Обычно нет. Может быть, он просто стал староват.
Затем дети услышали вздох шкафа и стук дверец.
– И этот туда же? Странно, – сказала Пип и высунула голову в коридор.
– Катышек? – позвала девочка, но снизу не донеслось мяуканья. Вместо этого коврик запел на мелодию «Будем веселы и бодры»:
На твои ботинки посмотрев,
Знаю я, куда ты в них ходил:
По грязи, по лужам и пыли,
По помойным кучам раза три.
– Он что, совсем свихнулся? – простонала Пип, набрала в лёгкие побольше воздуха и завопила: – КАТЫШЕК! Неси свою мохнатую задницу ко мне немедленно!
Тилли резко обернулась, когда возле неё что-то зашуршало. Из-под кровати Пип появился чёрно-белый кот, потянулся и заспанными глазами уставился на детей.
Друзья переглянулись.
– Если кот всё это время был здесь, – медленно проговорил Нико, – а твои родители ещё на работе, то кто же тогда…
Он умолк, и на несколько секунд в доме повисла тишина.
А затем коврик завизжал.
Глава 8
Тилли, Пип и Нико выбежали в коридор. Они слышали, что и близняшки тоже открыли дверь своей комнаты. Громко топая, дети сбежали по лестнице, но визг коврика уже стих. Сердце Тилли замерло, когда она увидела перевёрнутый коврик, валяющийся посреди прихожей. Пип присела на корточки и перевернула чудо-вещь. Нарисованные глаза были закрыты, и коврик не произносил ни звука. Лишь когда Пип встряхнула его, он тихо пробормотал: «Порядок – это основа… основа…»
Тем временем Пия и Мария догнали сестру. Вытянув шеи, они уставились на коврик.
– Кажется, он испустил дух, – сообщила одна из сестёр.
– Как такое могло случиться? – простонала Пип, и голос её прозвучал так, будто у неё что-то застряло в горле. Она снова встряхнула коврик, в этот раз тщетно.
– И как мы можем это исправить? – спросил Нико.
Близняшки пожали плечами.
– Ну, не знаю. Может быть, его можно было бы починить с помощью пары капель чистой магии, – сказала Пия.
– Но у нас наверняка не получится, – добавила Мария. – Даже смысла нет пробовать. К тому же чистая магия нужна нам для наших изобретений.
Пип подняла голову и злобно посмотрела на Пию и Марию.
– Вы совсем свихнулись, – выругалась она. И прежде, чем кто-либо успел возразить, девочка открутила крышечку с висевшей у неё на шее бутылочки и закрыла глаза.
Тилли невольно затаила дыхание, наблюдая за тем, как Пип пытается сосредоточиться. Она явно старалась собрать воедино всю свою фантазию и решимость. Затем девочка перевернула бутылочку и разбрызгала её содержимое по всей поверхности коврика. Прошла целая вечность, прежде чем вся чистая магия впиталась в коврик. Наконец последняя сияющая капелька исчезла, коврик издал тихий всхлип – и открыл глаза.
– Деточки, – вздохнул он, – у вас у всех чистые ботинки?
Пип издала торжествующий вопль. Она схватила коврик на руки и закружилась с ним по коридору, не обращая внимания на разлетающуюся во все стороны грязь.
– Ты
