ты со мной сделала? – безразлично спросил Капитан, чувствуя, как волна апатии накрывает его. Он тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки, но получалось плохо.
Улыбка Ники стала смущенной.
– Успокоила, – опасливо ответила она.
Было видно, что она прекрасно понимает подоплеку его вопроса.
– Верни все обратно, – попросил Капитан. Он слышал свой голос и поражался тому, насколько жалко он звучит. – Сейчас же.
Ника поджала губы.
– Но ведь вы… вам же лучше! Вы избавились от ненужных тревог, поверьте, вам понравится! Я заметила, что вы плохо спите. А сегодня… сегодня вы будете спать, как убитый, я обещаю!
– Я хочу спать, как живой, – ответил Капитан. – Верни все обратно.
– Но… давайте, хотя бы завтра, хорошо? Я… я вас разбужу и верну вашу ненависть. Если уж она вам так дорога, – она обиженно поджала губки.
Капитан почувствовал себя неблагодарным ослом.
Нет.
Она заставила его почувствовать.
Капитан еще раз тряхнул головой, возвращая себе остатки разума.
– Я запретил тебе петь. Если ты все еще хочешь остаться в этом доме, я советую тебе вернуть все на место. На первый раз, так уж и быть, прощу.
Взгляд Ники стал совсем уж несчастным.
– Не простите, – покачала головой она, и в тот же миг Капитан почувствовал себя… собой.
Перед глазами проносились видения сегодняшнего вечера уже без призмы безразличного участия и апатичности.
Затуманенный взгляд вдовы Шейка, ее икающие рыдания. Раздраженную чем-то Киру и ее прикушенную, будто от боли, губу. Запах опиума в доме помощника градоправителя.
И разговор с Никой до этого.
Ярость подняла голову, и Капитан был рад этой ярости. Она делала его живым. Не будь ее и Киры, он давно бы уже превратился в прах, спившись где-нибудь в Глуби.
Золотая птица сжалась в комок на покрывале и зажмурилась.
Маленькая паршивка прекрасно понимала, что, нарушив правила, играла с огнем. А если бы сегодня вечером он не встретился с Кирой, и не понял бы, что воздействие ее пения не закончилось?
В его доме человек… Тварь, которая способна им управлять.
Это опасно. Если его враги поймут, кого именно он приютил, страшно представить, что будет.
А если они переманят ее на свою сторону?
– Пожалуйста, поймите… я как лучше хотела, – не открывая глаз прошептала Ника. – Вы действительно бываете страшным… но вы не злой… я хотела вам помочь! Просто дать спокойно поспать!
Если бы Кира, Джек и Мэри не обнаружили эту глупышку, она скорее всего была бы уже мертва. Она способна затуманивать разум своим прекрасным голосом, но что-то подсказывало Капитану, что это бы ее не спасло. Потому что закрыть рот можно и на расстоянии. Выстрелом в голову, таким, какой убил ее друга-крысу.
– Ты прекрасно знала, что я иду не спать, – буркнул он. Сердиться не получалось. И не потому, что она пела. А потому что была искренна.
Уж фальшь Капитан распознавать умел.
Ника закрыла лицо руками и заплакала.
– Не дави на жалость, – проворчал Капитан. – Я давно уже не покупаюсь на женские слезы.
– А на что покупаетесь? – оторвав одну ладонь от лица, спросила Ника.
Капитан покачал головой и отвернулся, скрывая улыбку.
Мерзавка все-таки умудрилась его развеселить.
Он уже почти закрыл дверь, когда она внезапно сказала ему вслед.
– Вы слишком долго были одиноки. Вам нужен друг.
Он не нашелся с ответом. Отправившись в спальню, он снял костюм, облачился в домашний халат и налил в пузатый бокал коньяка.
Ему нужно было подумать. И спланировать завтрашний день так, чтобы никто не понял, что он занимается не делом Джорана Шейка.
Старого друга было жаль. Но он был уже мертв. А несчастные дети, если рассказ Ники правдив, вполне могут быть еще живы…
Мэри
Открывать глаза страшно. Очень страшно. Пока она просто лежит с закрытыми глазами – она не слепа.
За веками темно, но это ничего не значит. Она всегда просыпается до рассвета.
Это ничего не значит.
Мысли текут медленно и вяло. Она вспоминает, чем закончился вчерашний вечер, думает о том, что ей нужно вставать и собираться на ярмарку, но все еще не решается открыть глаза.
А что если ничего не изменится?
Что если она откроет их, но тьма останется тьмой, а не предрассветным сумраком?
Кира в этот раз не осталась. Ушла домой, прихватив с собой полотно с рисунком. Мэри не знает, что на этом рисунке. А образы в этот раз были смутными. Казалось, они никак не связаны между собой.
Безумные крики смешались с хлопаньем крыльев и смехом. Ей чудились Твари и простаки, которые не были врагами. Они улыбались друг другу, пили вино и разговаривали. Они были, как Мэри и Кира. Как Призрачные Тени.
Кира долго молчала, смотря на рисунок Мэри. Так и не сказала, что же получилось. А потом заявила, что пойдет домой.
И ушла.
Надо открыть глаз. Взглянуть в лицо своим страхам. В лицо действительности. Иначе она может пропустить рассвет.
Глубокий вздох. Еще один.
Мэри открывает глаза и видит мутное пятно окна. Она видит.
Поднявшись, она зажигает свечи и начинает варить кофе в ожидании рассвета. Почти все приходится делать на ощупь. Она видит. Но гораздо хуже, чем вчера. Она наливает кофе в чашку и подходит к окну. Все расплывается настолько, что она может различить лишь очертания. Весь мир – это лишь пятна. Пока что – серые. Наступит день, и они станут разноцветными.
Пятна. Скоро она перестанет видеть даже их.
Моргнув, она обнаруживает, что ее глаза полны слез. Слезы стекают по щекам, и зрение становится немного лучше. Оказывается, все не так плохо. Это просто слезы.
Настроение резко поднимается, слезы высыхают, и Мэри улыбается, глядя, как солнце раскрашивает окрестности Рурка всеми красками, которые только можно вообразить.
Допив кофе, Мэри одевается и начинает собираться на ярмарку. Опасение того, что зрение может подвести ее в самый неподходящий момент, немного омрачает ее радость, но Мэри старается его не замечать.
Когда она уже полностью готова, раздается стук в дверь. На пороге обнаруживается Томас. От него пахнет алкоголем, дымом и отвращением к самому себе. Последний запах резкий, неприятный. Необычный. Томас всегда недоволен собой и своей принадлежностью к Тварям, но сегодня это чувство никак не связано с этим.
– Я решил тебя проводить, – говорит Томас.
Мэри улыбается, чувствуя, как горячая волна благодарности заполняет душу.
– Спасибо… Это тебе не помешает?
– Я… решил отказаться от своих планов, – отвечает Шакал. – Сегодня я буду твоим охранником. Буду следить, чтобы тебя никто не ограбил. Ты… как
