ты видишь?
Мэри, не сдержавшись, делает шаг вперед и обнимает друга.
– Я – вижу, – отвечает она. – И сейчас – это самое главное. Спасибо тебе!
Томас кладет руки ей на плечи и чуть отстраняется. Его лицо расплывается, ведь чем ближе, тем хуже видит Мэри.
– Ты должна помнить о том, что мы тебя не бросим. Ты слышишь? Не бросим!
Кажется, сегодня один из самых счастливых дней в этом году.
Потому что один из ее страхов перестает существовать.
Она не останется одна.
А это – самое главное.
***
Кира постучала в дверь Джека в тот самый момент, когда солнце, поднявшись над крышами низких домов Горшечного Квартала, раскрасило улицу в оранжевый цвет.
Джек был уже одет, правда не расчесан.
– Ты чего тут? – пройдясь пятерней по волосам и окончательно их растрепав, спросил он. – Мы же в участке договорились встретиться. Жалование сегодня. И что это у тебя?
– Жалование задерживается, – деревянным голосом ответила Кира, обнимая себя за плечи. – Как выяснилось, Шейк курировал не только Призрачных Теней, но полицейскую бухгалтерию. В общем, деньги увидим только на следующей неделе. А это – рисунок Мэри.
– Плохо, – загрустил Джек. А потом уставился на напарницу. – Мне показалось, или сегодня ночью было холодно? Заморозки на носу!
– Было, – угрюмо ответила Кира.
– А почему ты голая?
– Я не голая! Я в платье!
– Угу. А еще в летних туфлях и без плаща. Хочешь заболеть и хорошенько отдохнуть от трудов праведных?
Кира поджала губы.
– Может, впустишь? – спросила она. – Я действительно замерзла.
– Ты околела. Пешком шла, что ли? Ты точно сумасшедшая!
Тем не менее, Джек посторонился, впуская напарницу в дом.
– А почему кофе не принесла? – спросил он. – Могла бы и позаботиться!
– Денег нет. Даже на бричку. Теплого плаща тоже нет, я весной, когда окончательно потеплело, старый… отдала. А теплыми туфлями ноги себе вчера натерла. В кровь.
Джек присвистнул. А потом нахмурился.
– Нет, так не пойдет, – заявил он. – Без плаща ты до жалования просто не доживешь!
– Нет у меня плаща, понятно? – огрызнулась Кира, раскладывая полотно на полу прихожей. – Ты лучше на это посмотри.
Джек, уже залезший в гардеробную в поисках, очевидно, плаща, обернулся. Застыл. Нахмурился.
– Это еще что за… – пробормотал он, подходя к лежащему на полу полотну. – Это уже не смешно.
– А до этого было смешно? – поинтересовалась Кира.
– До этого была истина в символах, а тут – полная ерунда!
– Ну хотя бы тебя нет, и то хорошо!
– Да лучше бы я тут был!
– С точки зрения чего лучше? Расследования или самодовольства?
– С точки зрения справедливости! Я, между прочим, истинное обличье уже больше трех лет не принимал!
Кира вздохнула.
– Ты понимаешь, что это значит? – спросила она.
Джек покачал головой.
– А то ты не понимаешь… – проворчал он. – Это значит, что убийство Джорана Шейка каким-то образом связано с нашим предыдущим расследованием. Значит, подростки пропадали из-за Тварей?
Кира кивнула.
– И у меня вопрос: знал ли об этом наш Капитан? Как ты думаешь, он не может быть… против нас?
– Ты в своем уме? – хмыкнул Джек. – То, что мужик не клюет на твою шикарную внешность, еще не значит, что он подонок.
– Вчера, во время нашего визита к вдове Шейка, он вел себя странно. Его как будто ничего не интересовало, понимаешь? Он как будто уже все знал.
– Не говори глупостей, – отрезал Джек. – Здесь что-то другое. Но в одном ты права.
– И в чем же?
Джек снова направился к гардеробной.
– Нам нужно поговорить с нашим начальством предельно откровенно! – заявил он.
Капитан
Спал он плохо. Проваливаясь в сон, он видел вдову Шейка, горько рыдающую в платок, чувствовал аромат дешевых духов Киры, смешанный с запахом ржавчины, и слышал чей-то шепот. Слов разобрать не мог, как ни старался.
Просыпался. Переворачивался на другой бок и снова засыпал. И вновь видел то же самое.
Он что-то упустил вчера вечером. Что-то очень важное, и никак не мог понять, с чем именно это связано.
Лишь перед рассветом он ненадолго забылся сном без видений, но как только за окном стало светло, открыл глаза.
Настроение было прескверное.
Одевшись, он вышел из спальни и направился на кухню, надеясь, что чашка кофе сможет его хоть немного взбодрить. В голове время от времени появлялась малодушная мысль не выходить сегодня из дома. Он устал.
Но каждый раз он вспоминал о записке, в которой его шантажировали жизнью Киры. А потом – рассказ Ники. И понимал, что сейчас не время для отдыха.
Золотая птица оказалась на кухне. Она сидела на подоконнике, сжимая в руках чашку с дымящимся кофе.
– Мне оставила? – буркнул Капитан, поднимая крышку кофейника.
Ника не ответила, лишь опасливо посмотрела на него. Наверняка была уверена, что его хмурая рожа – следствие вчерашних разборок.
Налив кофе, Капитан уселся за стол и внимательно посмотрел на свою якобы служанку, размышляя, как бы начать разговор. Вчерашнее недоразумение заставило его кое-что понять.
С подростками надо разговаривать помягче. Еще бы вспомнить, как это делается…
Ника, заметив его внимание к себе, заерзала и чуть не упала с подоконника. Но продолжала молчать и делать вид, что ее всецело занимает вид из окна.
– Хватит дуться, – попросил Капитан и тут же мысленно врезал себе по морде. Кажется, он хотел быть с ней помягче, да?
– Я не дуюсь, – еще сильнее насупилась Ника, заставив его невольно улыбнуться.
Капитан вздохнул, а потом поднялся из-за стола и подошел к окну, оказавшись вплотную к золотой птице.
Когда она подняла на него настороженный взгляд, он прищурился и произнес:
– Давай договоримся: когда это дело закончится, когда я буду точно знать, что ночью никто меня не потревожит, я сам попрошу тебя мне спеть. Я… ценю твою заботу, девочка. Но вчера все это было не вовремя. А вот когда будет возможность… я не против выспаться.
Лицо Ники сначала вытянулось от изумления, а потом посветлело легкой улыбкой. Она подалась вперед, опять едва не упав с подоконника, порывисто обняла его за талию и прижавшись щекой к груди. Ей явно было неудобно.
Капитан застыл, не зная, что предпринять. Оттолкнуть ее сейчас было бы свинством. Обнять в ответ?
Девчонке пятнадцать, они в таком возрасте романтичны и влюбчивы. Он не питал иллюзий насчет своей уродливой рожи, но чем небеса не шутят… Еще влюбленной Твари ему не хватало!
– Вы… простили меня, правда? – вцепившись в него, прошептала Ника.
– Правда, – тихо ответил Капитан.
– Вы очень хороший… Когда М-мэри
