подумала, сразу послышались голоса из-за пролеска, топот лошадей по мелким камням, скрип колёс.
Я кинулась к замку. Ура, огромные двери так и были раскрыты.
Побежала, хлопая деревянными тапочками по коридору. Но лестницу потеряла. Понастроят хором!
"Первый раз вижу, чтобы он большие двери открыл, ну, может и хорошо, так легче нам мешки носить, чем через малые", — женщина на улице говорила нараспев.
"Ох! Да ты вроде мешок и не несёшь", — этот голос был моложе и тоже женский.
"Давай подсоблю Стеф, а ты за меня лошадей почистишь", — теперь говорил мужчина.
Стеф? Какое странное имя. Но голос у девчонки обычный, без распева.
"Мальчонку бы завёл. Пора", — первый голос.
"Я б завёл. Да тебя, Тори, разве уломаешь".
Тори разве не тиройское имя?
"Ну и проныра ты, Векач".
Я юркнула в ближайшую дверь. Это оказалась кухня. Деревянный стол, две печки, одна с трубой выходившей в стену, наружу, а у второй трубы не было.
"А знаешь, почему хозяин нас выгоняет?" — спросила Стеф.
Голоса теперь в коридоре!
— Ну началось, — вздохнул Векач.
— Он перекидец, ну этот, оборотень, превращался и охотился в лесах, — зашептала Стефка, — я слышала, как он выл в лесу.
— Прошлый раз он вомпэр был, в этот вобротень, — отмахнулась Тори, — меньше пьесы свои смотри.
Дверь на кухню открылась. Низенькая и очень смуглая женщина остановилась в дверях, глядя на меня, замершую у стола. Точно. Тиройка! Из-за её спины выглянула худая девица с мешком на плечах.
Секунду они оставались недвижимы, а потом женщина всплеснула руками и кинулась ко мне с объятиями.
"Вернулась, девочка моя, вернулась, а я ей говорила, — она повернулась к Стефке, — видишь, никто её не сожрал".
Глава 7. Место Цини
Кухарка Тори разожгла огонь в печи, накрыла мои плечи пледом, дала в руки кружку земляничного морса. Но я снова и снова вскакивала с деревянного стульчика.
Дело в том, что кухарка то ворковала со мной, то отдавала приказы Стефке.
— Скоро, девочка моя, будет готов бульон, подожди немного. Чего расселась?! Быстро за молоком!
Но каждый раз, когда я вскакивала, Тори твердо усаживала меня обратно: болеешь, вот и грейся возле очага.
Нежелание говорить она быстро приняла за больное горло. И теперь, ощипывая курицу на бульон, рассказывала о том, что случилось за те полгода, что Цини отсутствовала в замке.
— Ты ей рассказала, что его графское высочество сожрал Бойко? — вклинилась Стефка.
Графское? Мужчина, который изменил мою внешность, граф?
— Опять ты со своими сказками, — отмахнулась кухарка и утопила поварешку в кастрюле. — никак не успокоишься.
А Стефка повернула ко мне вытянутое лицо:
— А может Вы видели Бойко? Может он к Вам уехал?
Я неопределенно мотнула головой.
— Это да или нет?
Я пожала плечами.
Глаза Стефки сузились, скоро и меня в оборотни запишет. Ох, я же оборотнем и была, скрываясь под чужой личиной.
— Отстань от юной госпожи, ты с телеги всё принесла?
— Да, всё.
— Смотри мне, а то опять собаки утащат.
— А вдруг это были не собаки, а он, — Стефка подняла палец вверх, а потом медленно указала им и на меня, — так Бойко с Вами не вернулся?
Я помотала головой, а Стефка, наконец, объяснила, что случилось.
— Бойко решил подсмотреть, что хозяин делает, когда остаётся один. Спустя три дня мы приехали, а Бойко пропал. Вещи его на месте.
Стефка выжидательно смотрела:
— Я думала, Вы расстроитесь. Или с Бойко тоже поссорились?
Я опять пожала плечами.
На кухню зашёл седой мужчина, судя по одежде и запаху, конюх. Он налил воды из кувшина в стакан и выпил разом.
— Выгони-ка эту балоболку с кухни, Векач, пусть, к примеру, коней твоих покормит.
— В ту сторону ей идти не надо, — сказал мужичок тихо, — нехорошее в сарае случилось, порезался хозяин или курицу забил, а она надумает.
Стефка сразу вспомнила, что в телеге забыла что-то очень важное, но в окно я увидела, как она на длинных ногах смешно как жеребёнок бежит по дороге к сараю, хотя телега вот она, рядом с крыльцом.
— Хитрый ты мужик, — улыбнулась Тори.
— Да там на самом деле в крови всё, — Векач посмотрел на меня, — Цини, он точно тебя не обидел?
Я замотала головой.
— А Бойко не видела?
Я опять помотала головой.
— Запугал тебя? Поэтому молчишь?
— Горло,— сказала я тихо.
Мужчина отступил.
— И вправду горло, слышишь, как голос-то изменился?
— Не спрашивай её, а то немой останется, а немая сирота это ж совсем другие женихи, не то что сейчас, прынцы!
Бульон на кухне мне поесть не дали, а погнали в дверцу за печкой.
— Быстрей, деточка, почти двенадцать, сейчас заявится. мы ничего на твоем месте не меняли, знали, что найдешься.
Я открыла дверцу, и ого!
Вот оно как обедают графья. Длинный-длинный стол, на нём серебряные подсвечники, пока без свечей, потому что солнце освещает всё через огромные окна. Парадная дверь, кованая, позолоченная! А меня, значит, запустили через дверь прислуги?
Одно место было с толстой книгой раскрытой посередине, другое с белыми перчатками и зеркалом. Я прошла по комнате и села на второе, посмотрела в зеркало, немного его опустила.
Какая же везучая эта Цини! С такой внешностью, да ещё и все любят, вон и кухарка заботится как родная матушка, и конюший хотел заступиться. Даже перед графом!
Только вот с этим самым дядей графом всё не так чисто, куда-то же пропал Бойко, хотя
