Не допущу!
Будь проклят тот, кто придумал все это! Никакая кара для него не может быть достаточной!
Усилием воли, Фейт вернул себе подобие привычного равновесия: бесполезно, а для него поддаться ненависти равноценно безумию и гибели. Жизнь — как танец на лезвии: больно, но иначе — пропасть.
В сердце у Дамира поселился тайный страх. Было ли дело в том, что жизнь давно отучила его безоглядно доверять людям, или он инстинктивно чувствовал какую-то недоговоренность, он все еще продолжал искать причину странного отношения к нему господина Фейта. Он понял если бы его взяли слугой, согласен был и сапоги чистить, а вместо этого единственной его обязанностью — был он сам. Включая ежедневные занятия чтением и письмом.
Собственно ничего выдающегося в поведении его покровителя не было: доктор Фейт исходил из тех соображений, что ребенок прежде всего должен нормально есть, спать сколько требуется, не мерзнуть и не надрываться. Однако такой подход для Дамира был судя по всему в новинку. Он уверился, что скорее всего недостаточно умен и образован, что бы помогать ему по-настоящему, и не расставался с купленными книгами. Правда больше ему нравилось, когда мастер Фейт на его вопрос начинал что-нибудь рассказывать, и становилось ясно, что помимо книжной премудрости, этот человек много пожил и повидал.
Дамир старался как мог оправдать свое безделье, считая что даром ест хлеб.
Висеть на чьей-то шее его определенно не устраивало, и господину Фейту, хотя и пришлась по душе такая гордость, но приходилось постоянно осаживать парнишку в его рвении. Тот даже в госпиталь таскался. Место было адское, а работа там — еще хуже, однако из больницы господин Фейт его не гнал, считая, что это может стать для Дамира полезным уроком.
Через несколько дней после начала работы доктора Фейта, один из рыбаков доставил в припортовый госпиталь умирающего. На теле бедняги насчитывалось около десятка ран, но он упорно полз от линии прибоя. Парень явно родился под счастливой звездой: море его не погубило, а наоборот вынесло на берег. Бухточка была вне города, и как туда занесло рыбака, тот не распространялся. К тому же — рыбак не принял на себя греха, привез раненого в больницу, хотя взять с него нельзя было даже пуговицы.
Еще одним везением можно было считать, что пострадавший сразу же попался на глаза, а значит в умелые руки нового доктора, который почти не отходил от него, пока раненный не миновал грань, отделявшую бытие от небытия.
Выслужиться хочет, — определили коллеги.
Открыв глаза и увидев над собой сосредоточенное лицо, молодой человек сказал лишь несколько слов:
— Вы оказались правы…
— Вам не следует сейчас разговаривать, — оборвал его доктор Фейт.
Это был тот самый офицер, и он ничего не забыл. Он не стал просить известить о нем родных и друзей, а немного оправившись, снова завел разговор на единственно волновавшую его тему.
— Мое имя Себастьян Арн. Вы были правы, меня хотели убить.
— И у них это почти получилось, — заметил доктор Фейт.
— Если бы не вы, сударь, я бы сейчас кормил рыб. Я обязан вам жизнью, а в семье Арн умеют платить долги чести.
— Положим, жизнью вы обязаны не мне, а привезшему вас рыбаку, оставшемуся неизвестным, — доктор Фейт улыбнулся уголком губ, — Как врач, я обязан был приложить все усилия, а предупреждение мое оказалось бесполезным.
— Ответ человека достойного и благородного. И потому я рискну обратиться со своей просьбой именно к вам, — решительно произнес молодой человек, испытующе вглядываясь во врача.
Господин Фейт удивленно приподнял бровь.
— Вы увидели на мне печать смерти. Уверен, вы видите ее и сейчас.
— Это так, — подтвердил врач.
— Мы оба знаем, что тот, кто нанял убийц, попробует снова, как только станет известно, что я жив. Вы — видите больше обычных людей, а ваши поступки свидетельствуют о том, что вам я доверять могу. Я бы просил именно вас узнать, кто так жаждет моей смерти. До сих пор я полагал, что не имею таких врагов…
На последних словах голос молодого человека дрогнул, выдавая его волнение.
— Вы не понимаете, кого и о чем просите, — покачал головой Фейт.
— Отчего же, я догадываюсь… и готов уплатить любую цену, — Себастьян Арн побледнел еще больше.
— Вы говорите так, будто я сейчас потребую у вас душу в уплату, — скорбно отметил господин доктор, — Это как раз та ставка, которую никогда не стоит делать.
Молодой человек слегка покраснел и смотрел на собеседника в замешательстве.
— Да, вы наверняка знаете заказчика вашей смерти и очень близко, иначе не стали бы обращаться к постороннему человеку. Я действительно могу провести ваш дух во времени, что бы вы увидели своего недруга, но даже если бы я согласился, вы еще слишком слабы для такого воздействия. И у вас может не хватить сил вернуться.
— Благодаря вашему лекарскому искусству, скоро их будет достаточно. Но если вы отказываетесь, это другое дело, — с достоинством ответил Себастьян, и доктор Фейт внезапно сдался.
— Хорошо. Раз уж я затронул это дело, то следует его закончить. Я выполню вашу просьбу, когда это будет возможно.
— Я заплачу любую сумму, какую вы назовете…
Врач взмахом руки отмел уверения.
— Достаточно будет и небольшой ответной услуги. Я вижу, что рода вы не простого, хотя и не слишком состоятельного, — он улыбнулся смущению офицера, — Быть может, вам известно, кто в силах помочь мне попасть в княжескую библиотеку. Я ищу один старинный манускрипт, который может быть там. Сведения которые в нем содержатся очень важны для меня. Просто жизненно необходимы.
— Разумеется, известно! Этот человек старый друг моего отца, и если вы назовете мое имя, то он наверняка поможет вам встретиться со смотрителем, — удивленный столь малой просьбой молодой человек пояснил, — Он знает все и вся.
Нужное имя он назвал немедленно, а при должных мерах предосторожности чары не должны были стать опасными для всех участников. Так что господин Фейт не волновался, вернувшись к своим заметкам, с которыми разбирался как обычно почти до утра.
— Вы не передумали? — в одно утро спросил доктор Фейт своего пациента.
— Надеюсь, вы тоже, — немедленно отозвался Себастьян, — Что для этого нужно?
— Абсолютно ничего, — сдержанно улыбнулся Фейт.
— Вы уже получили свою книгу? — поинтересовался офицер Арн, пока они шли вдоль мола к пустынному участку берега.
— Нет. Мое появление от вашего имени вызвало бы много вопросов, которые были бы пока неудобны нам обоим.
— Да, это так, — согласился молодой человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
