больше возражать. В конце концов это из-за него я сейчас босиком.
- А паспорт вы мне отдать не собираетесь? - выдала я в тот момент, когда машина двинулась с места.
- Конечно собираюсь, - произнес он притормаживая метров через тридцать у другого входа. - Вы немного не дошли, - произнес он и отчего-то усмехнулся. Покинул салон автомобиля, быстрыми пружинистыми шагами взбежал вверх по лестнице, скрылся за дверью. Буквально через пару минут, капитан снова хлопнул автомобильной дверцей и протянул мне паспорт. - Не теряйте больше.
- Спасибо, - пробормотала я, трамбуя документ в плотно набитую всякой всячиной сумочку. Замок не спешил закрываться, от чего я принялась дергать его еще сильнее в итоге оторвав собачку.
Капитан наблюдал за этим действием удивленно вскинув брови, а когда несчастная оторванная собачка отлетела на задний ряд, произнес:
- Похоже сегодня не ваш день.
- Определённо, - сложила руки на груди, перестав насиловать сумочку.
- Адрес подскажите?
- Лермонтова триста пятнадцать, - пробубнила я, вновь уловив удивление на его лице.
- Так это же завод?
- Ну да…
- Кем вы там работаете?
- Фрезеровщиком, - выдала на волне раздражения.
- В таком случае вам есть во что переодеться? - посмотрел на меня искоса.
- Зачем?
- Там у вас юбка… слегка… - отвернулся к окну, пока я немного приподнявшись не нащупала разрез разошедшийся до самой задницы. Черт!! - Может все-таки домой?
- Нет!
Капитан пожал плечами и увеличил скорость.
- Как там ваш мокрый бандит поживает? Дайте угадаю… Лишили его всех гаджетов и посадили под домашний арест?
- Нет, к бабушке и к деду на перевоспитание поехал.
- Сплавили, - произнес он, кивнув головой.
- Почему это сразу сплавила? - прозвучало излишне возмущенно.
- Ну, а как это еще назвать? - снова усмешка на лице, которое только сейчас показалось мне совсем не похожим на вчерашнее.
Вчера он был каким-то потрепанным и заросшим. Если бы не был одет по форме, то точно не сошел бы за полицейского. Вроде как, опрятный внешний вид обязательное требование к стражам порядка. Сегодня же капитан был гладко выбрит и не напоминал больше человека с хорошего бодуна.
От его слов засвербело сердце. Дабы не продолжать этот разговор, приложила к уху трубку, мысленно умоляя Галю прийти мне на помощь.
Моя верная помощница вынесла мне балетки и дежурный халат, который я носила в те редкие случаи, когда мне приходилось ходить на производство. А потом завалила меня вопросами, пытаясь выяснить все подробности моей неудачной поездки за паспортом.
- Вот как не стыдно тебе, Юлия Леонидовна! - качала головой Галя, обижаясь на то, что я не хочу рассказывать ей подробности того, как мой паспорт оказался забыт в полицейским участке. Достаточно того, что я приехала босая и в разодранной юбке. Она напрочь отказалась верить в то, что я просто упала. - Чай будешь?
- Нет, - принялась за незаконченный отчет в статуправление. Сроки уже поджимали, сегодня край нужно было отправить форму.
- А я буду, - пробормотала обиженная Галя и зашелестела целлофановым пакетом с конфетами. - Трюфель с мятой. Твой любимый, - на стол легло четыре конфетки в блестящих изумрудных фантиках.
- Наливай, - пробормотала я подгребая конфеты к клавиатуре.
- А полицейский симпатичный, - послышалось из смежного помещения. - Молодой конечно, тебе бы посолиднее кого…
- Галина Анатольевна!
- Что, Галина Анатольевна!? - Галя плюхнула мне на стол чашку с чаем. - Мужика тебе надо! Неужели ты не устала быть одна?
- Кислый, - поморщилась от глотка чая, в котором плавала толстая долька лимона.
- Жизнь у тебя кислая, Юля!
- Не начинай, а! - зашелестела оберткой конфеты, заедая кислоту тающим шоколадом.
Глава 7
Окончания сегодняшнего рабочего дня я ждала как никогда. День выдался тяжелым и напряжённым. Кроме того, последствия моего неудачного падения, так или иначе заявили о себе и ощутила я их в полной мере только спустя некоторое время. Единственное, чего мне хотелось, это поскорее добраться домой, принять душ и прилечь. Но ненавистные вечерние пробки на ремонтирующемся участке дороги никто не отменял, поэтому мне снова пришлось пройти эти семь кругов ада по невыносимой жаре, которая не собиралась покидать наш город.
Притормаживаю около аптеки расположенной неподалеку от дома. Выдернув из сумки кошелек и подхватив телефон с сидения, направляюсь к аптечному пункту. Прихрамываю. Боль, опоясывающая лодыжку, интенсивной пульсаций распространяется до самого колена. По-хорошему, стоило бы сделать рентген, но я даже думать не хочу о том, что сейчас вместо того чтобы лечь и отключиться, я буду сидеть в километровой очереди в травме.
Толкаю тяжелую стеклянную дверь и застываю на месте. По инерции собираюсь сделать шаг назад. Но беру себя в руки и сделав вид, что не узнаю профиль человека стоящего около первой кассы, иду ко второй. Адреналин разгоняющий кровь по венам, заставляет напрочь позабыть о боли в копчике и в лодыжке. Сердце качает кровь с утроенной скоростью. На автомате произношу название обезболивающего геля. Стараюсь смотреть перед собой, но краем взгляда все же улавливаю легкую ухмылку на лице Давида. Быть не может… Почему так быстро?
Непослушные одеревеневшие пальцы с трудом извлекают пластиковую карту из тесного кармашка кошелька. Карта считывается только с четвертого раза. Виной всему мои дерганные движения. Расплатившись, отхожу в сторону и делаю вид, что изучаю витрину, на деле же не вижу ничего. Глаза словно залиты молоком. Чувствую, как по спине катятся капельки пота, на поясе соприкасаясь с тканью зеленого спецовочного халата, в котором я вынуждена ходить после неприятности, случившейся с моей юбкой.
- Вам что-то подсказать? - слышу голос фармацевта, пару минут назад обслужившего моего старого знакомого.
- Нет… Нет, я просто смотрю.
- Юль, ну чего ты там застряла? - дверь аптеки приоткрывается, на меня смотрят черные глаза с легким прищуром. - Я уже купил, - Давид извлекает из кармана пачку презервативов, кивает мне на выход.
«Помогите!» - вопит мое сознание, голова совершает хаотичные повороты направо, налево, назад. Никого рядом нет. Лишь тихий разговор фармацевтов между собой, о чем-то своем за витринами.
Ноги словно налиты свинцом. С трудом передвигаю их, позабыв о всякой боли. Не могло уже пройти десять лет… Ему ведь дали десять? Я не думала о том, что будет тогда, когда он выйдет. Мне казалось, что до этого дня
