искренности было в ее голосе. Ждала. Искренне ждала.
— Я думала, ты больше не проснёшься… что ты умрёшь!
Я всё-таки попытался перекричать ее радость — жажда была сильнее всего. Внутри словно горело: влаги не хватало отчаянно. Я понимал — во время восстановления организм пожирает внутренние ресурсы, но никогда раньше не испытывал такой жажды. Есть хотелось куда меньше.
И я мог предположить, почему. Монстр, которого добила Милена… его имя я так и не узнал, надо будет уточнить позже… он был кислотного типа. И, вероятнее всего, часть его Эхо, пропитанная этой кислотой, попала в мой организм. Она высушила меня изнутри, выжгла жидкость. Организм, пытаясь избавиться от чужеродного, выводил его вместе с влагой, регенерируя ткани — и потому жажда стояла такой невыносимой.
Теперь я понял, что значит настоящий откат. В прошлые разы, даже когда я терял сознание, всё переносилось легче. Но сейчас… хуже не было никогда. Или, может быть, я пришёл в себя слишком рано. Возможно, если бы Яков дал мне полежать ещё день или два, я чувствовал бы себя лучше. Но зная его — сделал он это не случайно.
— Воды… — прохрипел я, а потом почти выкрикнул.
Ольга поняла сразу. Поднесла стакан и стала поить меня мелкими глотками. Воды хотелось так жадно, что я захлёбывался; большая часть проливалась мимо, но всё же кое-что попадало в горло. И стоило влаге коснуться желудка, я ощутил: мышцы оживают.
Я смог приподняться, перехватить стакан рукой и уже пить сам — жадно, почти без передышки.
А Ольга всё бегала рядом, то плакала, то смеялась сквозь слёзы. Рыдания и радость сливались в одном дыхании. И я понял: да, она действительно любит меня.
А я… люблю ли я её?
Да. Люблю...
И нет, это говорил не только ритуал во мне. Возможно, в Ольге тоже отозвался ритуал, хотя… ещё до него она смотрела на меня тем самым взглядом — немного игривым, с блеском в глазах.
Я вдруг понял: обо мне, наверное, никто никогда так не переживал и не заботился, как мои две невесты. Со Златой всё ещё непонятно, но с Ольгой и Миленой — точно.
И тут меня кольнула мысль: если я сам едва держусь, то в каком же состоянии сейчас Милена?
Я попытался резко встать — и чуть не рухнул лицом в пол. Но в последний момент меня подхватили сильные руки. Максим. Ну а кто же ещё мог появиться здесь раньше всех?
Я был уверен, он наверняка постоянно держал ухо у моей комнаты. И даже удивился — как это он так поздно пришёл, как не заметил моих попыток пошевелиться?
Но больше всего меня насторожило другое: его руки дрожали. Не от страха. Совсем от другого. Я ясно видел, как его Эхо вибрирует, напряжено, словно готово сорваться. Это была злость. Но не на меня.
Злость — на что-то другое или на кого-то. Я понял когда он начал говорить.
— Господин… извините. Я не смог... Я не справился...
Эти слова ударили в самое сердце. Паника сжала грудь.
Неужели с Миленой что-то случилось?
Неужели я так долго был без сознания, что не смог её спасти?
Неужели она умерла?..
Но Максим продолжил:
— Я не смог уберечь вас от того, что произошло, господин... Я должен был быть сильнее. Я обещаю, Аристарх Николаевич, больше такого не повторится.
Слово «господин» в его голосе прозвучало иначе, чем прежде. В нём было что-то новое, тяжёлое. Казалось, этот случай изменил нас всех.
— Ничего страшного, Максим, — сказал я тихо. — Ты сделал всё, что мог. В той ситуации никто не справился бы иначе. Ты и так сделал больше, чем я мог бы просить.
Я замолчал, но слова сами сорвались:
— Что с Миленой?
Максим вздрогнул. Я почувствовал это, и сердце у меня ухнуло вниз. Неужели с ней правда что-то случилось? Не может быть…
— Она в коме, — ответил он после паузы. — Как и вы. Не приходит в себя. Вы пролежали так пять дней. Мы поддерживаем её состояние, кормим, поим… но боюсь, что…
Он осёкся. Слова оборвались, повисли между нами.
— Я пришёл в себя, — сказал я. — Значит, пойду посмотрю на неё.
А про себя я подумал, наверно именно поэтому Яков разбудил меня именно сейчас, выпнув из того мира. Вероятнее всего я нужен Милене именно в этот момент. Нужно спешить. Медлить нельзя...
— Куда?! — взвизгнула Ольга. — Полежи, Аристарх! Ты только что очнулся. Куда ты пойдёшь? Ты не сможешь ничего сделать! Ты ещё полностью не восстановился!
— Нет, — покачал я головой. — Я должен. Я обещал себе: никто не умрёт рядом со мной. Никто.
Я поднялся. Ноги подкашивались, тело шатало из стороны в сторону, но я шагнул. Максим Романович подхватил меня, поддержал. Через пару шагов он просто поднял меня на руки.
— Максим, отпусти, — прохрипел я. — Я мужчина. Я сам пойду.
— Господин, — его голос звучал твёрдо, — хотя бы здесь сэкономьте силы.
Мы подошли к двери. Максим уже тянулся, чтобы открыть её, но створки распахнулись сами.
На пороге стояла Злата.
Она бежала сюда — это было видно не по капелькам пота, а по растрёпанным волосам, сбившимся в пряди.
— Жив? — она окинула меня быстрым взглядом, фыркнула. — Ну и слава Эхо.
И тут же развернулась и ушла.
Я проводил её взглядом и только подумал: Что за странная девушка… Ладно, с этим разберусь позже.
Ольга за спиной продолжала кричать:
— Положи его обратно в кровать, Максим! Да хоть привяжи! Или выруби — пусть ещё поспит! Он же опять полезет куда-то, снова потеряет сознание! Ты же знаешь, он не остановится!
Максим ответил спокойно:
— Я не могу ему перечить. Он мой господин.
— Ну, славненько — усмехнулся я, устроившись у него на руках по удобнее. — Тогда приказ: неси меня к Милене. Будем разбираться.
Я постарался придать голосу более лёгкий, даже весёлый тон — чтобы хоть немного успокоить Ольгу. Она и так станет ходить за мной, как наседка за цыплёнком. Я
