вот тут всё сложнее. Когда он сбросил щиты и остался почти без сил, я впервые увидел его настоящий запас. Огромный. Внутри него явно была какая-то модификация, способная включаться в нужный момент. Но даже с этим — как он выдержал бой? Да, сорок человек погибло… Больно признавать. Но сорок тел — это не ответ на вопрос, как можно было сдержать шесть сотен элитных, среди которых десяток магов десятого ранга.
И в этот момент я вдруг почувствовал: пальцы.
Правой руки.
Я могу ими шевелить. Значит, не всё потеряно.
Но вместе с этим пришло и другое осознание: мой источник Эхо изменился. Он уже не тот, что был до комы. Сосуд другой, структура другая. Чужая, незнакомая, словно с примесью тьмы.
И тут во мне пронеслась мысль:
А вдруг я и правда умер?
А вдруг это уже не мой прежний мир?
В голове отозвались слова Якова, его голос — ровный, усталый:
— Давайте договоримся, молодой господин. Не убивайте себя. Каждый раз вытаскивать вас мне слишком дорого обходится.
Если он сумел перетащить меня сюда однажды — почему не мог сделать то же самое ещё раз? Может быть, это уже новый мир Эхо. А я… опять умер.
Если вспомнить моё же предположение о параллельных мирах… то всё складывается логично. Где-то сейчас может существовать ещё один Аристарх Николаевич. Или, может быть, вовсе не Аристарх — но барон, такой же, каким я был когда-то.
Тогда усталость Якова и его слова становятся понятнее. Возможно, он снова переродил меня.
Теперь ясно и другое: почему тьма показалась знакомой. В прошлый раз в моей голове были только мои собственные образы. А теперь во мне живёт память сразу трёх существ.
Первая — моя собственная.
Вторая — того барона, чьё место я занял в этом мире.
Третья — Морока, которого я поглотил через кристалл, вместе с его накопленной памятью и обрывками души.
Выходит, пока шёл переход между мирами, все эти воспоминания наслаивались друг на друга, смешивались, перекручивались. Поэтому в голове и царил хаос.
Но тогда возникает новый вопрос.
Почему я не чувствую свежих воспоминаний? Почему во мне не появилось ещё одно сознание?
Значит ли это, что я всё-таки остался в своём мире?
Или же три прежних памяти — моя, барона и Морока — просто поглотили, сожрали и убили ту личность, в чьё тело я попал?
И тогда становится понятно, почему до сих пор никто не зашёл и не проверил меня.
Может быть, здесь этот «барон» уже давно считается овощем, пустой оболочкой, почти трупом.
А может, он вообще не барон. Простолюдин.
Именно поэтому никто и не приходит. Никто не следит. Для них я уже не существую.
Меня по-настоящему обнадёжило: двигаться снова можно. Сначала пальцы, потом — вся кисть. Значит, не всё потеряно.
Я сосредоточился, попробовал направить в руку и силу, и магию одновременно. Пусть пути переплетутся — вдруг так восстановление пойдёт быстрее. И правда: через несколько секунд локоть послушался, сустав мягко дёрнулся, а затем рука чуть согнулась. Трудно, будто каждое движение стоило целого боя, но результат был.
Постепенно контроль возвращался. Ладно, руки ожили. Теперь — дальше. Челюсть, язык, горло. Нужно хотя бы звук выдавить. Хоть один. Если кто-то рядом — услышит.
Я поднял руку, ждал реакции… тишина. Никто не подошёл. Никто не заметил.
Значит, действительно — рядом никого нет.
Пара минут — и я уже ощущал язык. Он ворочался тяжело, словно чужой, но хотя бы двигался. Следующим шагом стала челюсть. Я знал, какие именно мышцы отвечают за речь: жевательные, подъязычные, щёчные, те тонкие пучки, что тянут уголки рта и помогают выталкивать воздух сквозь связки. Всё это я начал напитывать Эхо, словно вручную подгонял каждую клетку к жизни.
Оказалось мучительно сложно. Во рту десятки мелких мышц и нервов, и заставить их работать синхронно — почти невозможная задача. Я понимал: руки ещё можно сдвинуть усилием, они завязаны на спину, крупные нервы, привычное управление. Но язык и гортань — куда сложнее. Чтобы подарить себе голос, мне нужно было буквально залить мышцы энергией, протолкнуть её в каждую связку, в каждое волокно.
И я вдруг поймал себя на мысли: возможно, сейчас ими двигает не столько анатомия, сколько моё Эхо. Оно берёт на себя роль нервов, заменяет их.
Значит, шанс есть. Если я сумею напитать горло, язык, гортанные мышцы — я смогу выдавить звук. Слово. Крик. Что угодно.
И я осознал: могу говорить.
Внутри всё сработало по тому самому шаблону, которого я ждал ещё при первом пробуждении. В этом мире. Или в том…
Я прохрипел. Хотел выдавить хоть что-то — «помогите», «я жив», любое слово. Но вместо этого из горла вырвался лишь набор хрипящих, сиплых, шипящих звуков. Значит, не до конца проработал мышцы. Одно дело знать анатомию, и совсем другое — суметь ею правильно пользоваться.
И вдруг совсем рядом прорезался голос:
— Он очнулся!
Женский. Значит, кто-то всё это время сидел рядом, но задремал и не заметил, как я шевелил руками.
Звук долетел до меня глухо, словно сквозь толщу воды. Уши ещё не слушались, нервы и перепонки едва справлялись со своей задачей. Но одно я уловил точно: это был голос женщины. И он казался до боли знакомым.
По-моему… это была Ольга.
А может — я просто хочу верить, что это Ольга.
Глава 3
Да, это была Ольга. Слава Эхо...
Слава Эхо… значит, я всё-таки остался в своём мире. Ну в не том, в котором я родился. В том, к которому уже успел привыкнуть. Пусть времени прошло немного, но он стал для меня почти родным. Здесь у меня появилась своя — семья...
Я понял, что это она, когда Ольга наклонилась и обняла меня так крепко, что её сапфировые волосы упали прямо мне на лицо. Сквозь их холодный шёлк я почувствовал тепло её слёз. Хоть она и аристократка, и умеет сдерживать и не показывать свои чувства, но, может быть, она действительно любит меня. И от этой мысли внутри стало удивительно спокойно и светло.
«Моя…» — слово едва мелькнуло в голове, но его тут же смыло жгучее чувство жажды.
— …Воды, — прохрипел я.
Но воды мне не дали. Вместо этого меня зацеловали и перекричали мои слабые звуки:
— Жив! Он жив!
Ее радости не было предела.
— Ура, он очнулся!
Я услышал сколько
