на меня, будто больше никого в этом лесу не существовало.
Я сблизился, выбил его руку, пробил локтем в корпус. Он перехватил удар, и земля дрогнула, когда мы врезались друг в друга плечами. Молния сорвалась прямо из его ладони, раскатилась по земле, обжигая сапоги и сбивая с ног двоих своих же бойцов. Они рухнули рядом, но он даже не оглянулся.
В этот момент что-то обожгло бок. Пуля. Осколок металла влетел под рёбра, горячая боль пронзила тело. Я только скрипнул зубами. Кровь брызнула, но рана тут же затянулась, мышцы стянулись — регенерация сработала. Боль осталась, и это мешало драться, каждый шаг отзывался жжением в боку, но вырубить меня этим было невозможно.
Я навалился корпусом, ударил коленом, вбивая его в ствол дерева. Дерево взвыло, кора разлетелась во все стороны, но он не замедлился — ладонь сверкнула, и он рванул мне в лицо. Ушёл на полшага, ударил сверху вниз, поймал его руку и провернул кисть. Хрустнуло. Он скривился, но вместо того, чтобы отступить, залил ладонь молнией, словно заставил сломанную руку работать снова. Запахло палёным мясом.
Мы снова сцепились. Его удары стали ещё безумнее: он бил сразу двумя руками, даже сломанной, плевал на боль, каждая вспышка ослепляла и резала уши. Я шёл вязко, шаг за шагом, сбивая его дыхание, заставляя тратить силы. Вокруг гремело, трещало, ломались новые деревья, земля вспучивалась от энергии, но всё сводилось к одному — мы стояли друг против друга, и никто не собирался отступать.
Клык рванул вперёд — и я не успел. Его кулак врезался в ребра, разряд прошёл сквозь тело, и на миг всё внутри вспыхнуло белым светом. Нервы словно вырвали из-под контроля, мышцы дернулись сами. Я пошатнулся, и он тут же добавил второй удар — в печень. Боль прорезала бок, дыхание сбилось, но я удержался на ногах и ответил коротким апперкотом, заставив его отступить.
Скорость. Она решала всё. Я работал на пределе, и всё же он иногда опережал меня, иногда отставал. Вероятнее всего, потому что приходилось тратить время на новые усиления — магия требует секунды на подкачку. В этом и преимущество пути силы: мы работаем телом, а не формулами. Но даже так — магия оставалась сильнее. Будь он полноценным одиннадцатым рангом, я бы уже лежал в земле. Но он был лишь десяткой, и потому у меня оставались шансы.
Я перехватил его руку, ударил коленом в поддых. Он скривился, но отскочил и почти сразу врезал мне сверху вниз — ладонь сверкнула, щит дрогнул, и ток прошёл по позвоночнику, обжигая каждую нервную ветвь. На миг мир замер, и я едва не рухнул. Сжал зубы, шагнул вперёд — и врезал ему в лицо. Оба качнулись, оба остались стоять.
И тут он отстранился. Слишком явно. Я сразу понял — готовит что-то. Воздух загудел, в пальцах сверкнуло, и в следующее мгновение между нами закружился сгусток молний. Шар. Классика. От него не убежать — он преследует цель, пока не взорвётся.
Я ушёл по дуге от шара, но в сторону клыка, он понял мой замысел. Он знал — мне его может хватить, чтобы я не смог дальше вести схватку в том же ритме. Поэтому мы начали играть в кошки-мышки. Только за кошкой бежит еще шаровая молния. Я перекинул все силы в ноги.
— Не уйдешь. — рыкнул я. И одним прыжком сократил расстояние.
Я рванул в клинч, ухватил его за руки и прижал к себе. Ток бил сквозь ладони, прожигая мышцы, но я не отпускал. Он рвался, но понимал: не успевает. Шар догонял нас.
Вспышка — и мир содрогнулся. Разряд прошёл насквозь, боль выжгла каждую жилку. Но я держал его. Весь удар мы приняли вместе. Втрое меньше, чем если бы шар влетел только в меня — и этого хватило.
Клык скривился, глаза его на миг потемнели. Я отпустил руки и отшатнулся. Оба мы стояли, тяжело дыша, и оба знали: эта схватка ещё не закончена.
Мы понимали: если продолжим в том же духе — кто-то из нас падёт. И это «кто-то» решалось сейчас.
Я напитал руку силой, позабыв о защите. Плевать. Если эта тварь выживет до приезда барона — восстановится. И даже если ему никто не заплатит, захочет убить Аристарха Николаевича хотя бы из мести. Просто за то, что его избил дружинник. Я видел это в его глазах — точно так же, как он читал мои. Один удар. Решающий.
Он заметил, куда уходит моя сила. Это было видно — жилы вспыхнули, воздух дрогнул. Но это был обман. Я накачивал вторую руку, скрытно, малыми порциями. Не для того, чтобы пугать — чтобы пробить.
Мы сошлись.
Поймал мою руку — ту самую, что я выставил вперёд. И в неё, без остатка, выпустил всё, что копил.
Молния вошла, как раскалённый клинок. Я успел только одно — выстроить каналы так, чтобы энергия не пошла по телу. Заблокировал. Разрывом, болью, но заблокировал. Пусть выходит через руку.
Разряд пронёсся насквозь. Кость треснула, кисть изломало, мясо вспыхнуло, как обугленный уголь. За спиной воздух рванул, старое дерево разлетелось в щепки. Щепки и кора полетели в сторону поместья, свистя, как пули.
Но Клык пострадал сильнее. Он перехватил мою руку, и вся энергия, что мы оба вложили в этот миг, взорвала его конечность изнутри. Кости вывернуло, мясо разлетелось клочьями, от руки осталась только дымящаяся каша.
Я не дал ему времени осознать это. Вторая рука уже шла в цель. Удар в голову — прямой, решающий. Щит принял часть, но не спас. Клык отлетел, пронёсся над землёй и рухнул в лес, впечатавшись в ствол.
Перед глазами плыло, но я видел: он больше не встаёт. Жив, да. Но без сознания. И вряд ли скоро придёт в себя. И мысль двенадцатый ранг меня спас. Боги все таки тоже могут умереть.
И последнее, что я успел заметить, — дальше по поляне уже практически всех наёмников добил Кирилл. Кто ему позволил включить боевой режим? Давно он не снимал печати, давно не убирал ограничения.
Я же вырубился. И за это мне стыдно. Очень. Хотелось бы, чтобы никто не узнал.
Но я пришел в себя, когда собака Змей тащил меня на себе. Нашел все таки меня, гадёныш.
Он и дотащил к остальным, потому что вокруг нас на сотню метров всё превратилось в выжженное поле и обугленные тела.
В том виде, в котором я был, я
