следом. Отойти — значит дать ему слово, и я знал, что прозвучит дальше.
Он видел отчёты. В расходах на магию цифры слишком велики для того, что я сделал. Любой, кто умел читать между строк, понял бы: я оставил крючок. Для мальчишки. Для Аристарха. Пусть даже он умрёт — я хочу, чтобы он смог вернуться. Чтобы добрался до самой сути Эхо. Для исследователя это важнее всего. Для меня — тоже.
Синдер знал это. Он был там, когда я впервые выбирал миры для работы. Он помнил, что я никогда не действую «впустую».
— Скажи мне, друг Яков, зачем ты потратил те двадцать пять тысяч единиц? Только не говори, что ещё одно перерождение дал…
Я промолчал. Взгляд у меня всё сказал за меня.
Синдер зашипел:
— Да чтоб тебя… Ты понимаешь, что я обязан закрыть тебе дорогу минимум на пару тысяч лет? А ещё и припечатать сверху лет на пятьсот?
Я пожал плечами.
— Но это ты судья второй ступени, Синдер. Так уж придумай сам, куда я мог вложить столько силы.
Он уставился на меня, потом махнул рукой:
— С тобой всегда так… Как обычно! Ладно, придумаем. Но обещаешь, что потом всё расскажешь? Что было, зачем, как именно?
— Обязательно, — усмехнулся я. — Когда скажешь, тогда и расскажу.
— Сегодня, — отрезал он. — Сегодня ты мне всё расскажешь. Я закончу работу через пару часов, и мы встретимся. Ты всё выложишь. Жуть как интересно.
— Ну что ж, — сказал я тихо. — Попробуй в очередной раз вытащить мою задницу.
Синдер скривился, но улыбка мелькнула:
— Главное, чтобы эти трое не начали давить. Я здесь старший, так что смогу прикрыть. Ты, по сути, ничего особенного не натворил, поэтому высших судей сюда не позвали. Можно будет немного поиграть с правилами.
Он чуть повернул голову и кивнул в сторону девушки.
— К тому же, — добавил с усмешкой, — у тебя здесь есть поклонница. Видишь? Ларинель всё ещё сохнет по тебе.
Я замер, и вдруг память щёлкнула.
— Точно… Ларинель. Мы вместе учились. Она была на год младше.
— Да-да, она за тобой всё время бегала, — усмехнулся Синдер. — Ладно, я и так нарушаю немало правил, разговаривая с тобой здесь, внизу. Понимаешь же: это не самый высокий Суд, а значит, могу позволить себе вольности. Но давай всё же вернёмся к заседанию. Без этих световых представлений, — он махнул рукой в сторону уже погасших кругов, — но по протоколу.
Он повернулся в сторону троицы и негромко добавил:
— Ларинель, подойди. Обними своего старого друга. Мы же все вместе учились в Академии, помнишь? Уверен, ты тоже хотела бы его поприветствовать так же, как и я.
Она на секунду растерялась, потом, не глядя на остальных, подошла ко мне, протянула руку. Я пожал её ладонь. Она шагнула ближе и коротко обняла меня.
— Я рада, что ты вернулся, — сказала тихо. — Хотя знала: с тобой ничего не случится.
Я только усмехнулся. Сводник.
Через миг они оба — Синдер и Ларинель — легко вернулись наверх. Трое судей, молча наблюдавших, сделали то же самое. И вот они снова сидели на своих местах. Синдер откинулся в кресле, постучал пальцами по подлокотнику и произнёс уже вслух, официальным тоном:
— Ну что ж, коллеги. Продолжим заседание.
И суд начался. Голоса загремели уже в официальном тоне. Всё вернулось в привычное русло.
А я вдруг поймал себя на странной мысли.
Почему у нас имена как у эльфов из мира мальчишки? Мы же люди.
Что случилось с этим миром, что мы начали называться чужими именами?
Ответа у меня не было.
Интерлюдия 1 — Максим
Чай был горячим, ладонь горела от кружки, но отпускать не хотелось. Я сидел и ловил себя на том, что за много лет впервые чувствую усталость. Не ту, что приходит после тренировок или ночных дежурств. А ту, настоящую, когда внутри пусто и тянет вниз. Наверное, потому что раньше не было таких противников, как сегодня.
Напротив сидел Кирилл Евгеньевич. Он держал чашку так же, как и я, и молчал. В его взгляде не было ни паники, ни страха, только тяжесть. Впрочем, сейчас мы оба думали об одном.
— С ними будет всё в порядке, — сказал я. Хотя понимал, что это больше вера, чем факт.
Он качнул головой.
— Я уже вызвал всех лучших медиков, какие есть в Красноярске, — ответил он спокойно. — Формально у меня нет права так распоряжаться, но иначе было нельзя. Мы с тобой не справились, Максим. Это факт. Но Аристарх с Миленой защитили край от монстра. Наград за это никто не даст, я уверен они замнут эту историю, как со стороны императора, так и со стороны вашего рода. Обеим сторонам есть что скрывать.
Он замолчал, перевёл взгляд в сторону и тихо добавил:
— Только учти: мой боевой состав тоже пострадал, канцелярия не допустит бездействия с моей стороны — он тяжело вздохнул. — Я не могу сорвать всех медиков только на восстановление этих двоих и держать их вечно возле них. И самое странное, что на них нет ни одной ссадины. Ни у твоего Господина, ни у Милены. Они просто лежат без сознания. Поэтому, если медики окажутся бессильны, они будут отозваны.
Я сжал левую ладонь в кулак. Правая всё ещё висела плетью, чужая. Сорок три бойца канцелярии мертвы. Два чуть ли не сильнейших бойца Красноярска полностью без сил. Первый убийца Империи без сознания и сильно ранен. Больше шестидесяти бойцов ранены. И все это сделал один элитный отряд Клыка чуть больше чем в пятисот человек.
Если бы я выложился с Клыком иначе… может быть, они бы не пострадали.
И вместе с этой мыслью перед глазами снова вспыхнул бой.
Воздух дрожал от запаха озона, земля под ногами вибрировала, будто где-то рядом раскатился гром. Клык шёл прямо на меня — быстрый, как живая молния. Я встретил его лоб в лоб, и всё вокруг сразу превратилось в гул и свет.
Первый удар прожёг пространство, щит взвыл, грудь свело от удара током, но я удержался. Второй залил всё вокруг белым сиянием — деревья вспыхнули и рухнули, чёрные стволы осыпались щепками. Клык не жалел своих — его волна молний снесла ближайших наёмников, тела дернуло, крики заглохли. Он шёл
