от яремной впадины до подбородка, – предвкушение. Можешь не отвечать, знаю, что чувствуешь. И не переживай, я оправдаю все твои ожидания.
Миша легко отжимается от кровати и поднимается на ноги, тело начинает холодить без его жара.
– В следующий раз будь хорошей девочкой и не огрызайся, тогда мы обязательно продолжим, – продолжил этот гад ровным голосом и укрыл меня одеялом, что валялось все это время на полу у кровати. Его ладони нажали на одеяло по обе стороны от моего тела, заставляя почувствовать себя связанной, опять под его контролем, – спокойной ночи, Снежана. Я рад, что ты приехала.
Рад, что я приехала. Прозвучало, как издевательство и я отвернулась.
Почувствовав, что меня больше не удерживают, повернулась на бок, чтобы не видеть, как Миша уходит и уставилась на черное безумие за окном. Стеклянный дом в лесу, кто такое придумал? Ощущение единения с природой почти абсолютное.
Захотелось плакать и я тихонько вытерла подступающие к глазам слезы. Мне все это не нужно. Я этого не хотела. Миша для себя старается, а не для меня. Мои желания не учитываются и дальше ничего не изменится.
Радует только, что это не навсегда. Две недели и я отсюда выберусь. Уйду и пусть Миша забавляется с кем-нибудь еще. Мне нужны нормальные отношения и обычный парень, так что пусть говорит что хочет, пусть думает, что хочет, Мише меня не сломать и под себя не настроить. Куклой для его игр я не стану.
С этими мыслями проваливаюсь в сон, пустой и глубокий, именно такой, какой требуется моему измученному телу и разуму. Просыпаюсь вместе с рассветом, который пробивается сквозь свинцовые облака редкими лучами. Один из них сосредоточился на моем лице и заставил поморщиться. Нащупав на тумбочке пульт, я нажимаю на «шторы» и комната вновь погружается в темноту. Так-то лучше. Закутываюсь в одеяло, как в кокон и утыкаюсь лицом в подушку, пусть бы меня так и нашли весной. Как медведя после спячки. Сон опять потихоньку меня срубает, чтобы отсчитать часы до конца моего двухнедельного заточения.
В дверь раздается тихое настойчивое постукивание и я вздрагиваю. Надо же, в этот раз решил быть предупредительным. Лучше бы Миша ночью о такой деликатности позаботился.
Я молчу, поэтому дверь распахивается и раздаются уверенные приближающиеся шаги, звук которых почти заглушает ковер.
– Доброе утро, а точнее день, – на столик рядом с кроватью опускается небольшой поднос, на котором я успеваю рассмотреть кофе и блинчики с сиропом.
Накрываюсь с головой и отворачиваюсь от Миши. Не хочу видеть и слышать, вообще никаких контактов с ним не хочу.
– Тебе лучше так не делать, – раздается холодный голос и одеяло с меня стаскивается, – позавтракай и спускайся.
Я все так же смотрю куда-то мимо него и молчу. Если Миша думал, что я тут лужей растекусь перед ним после оргазма, то он точно просчитался. Не дождавшись моего ответа, он оставляет меня наедине с завтраком и закрывает за собой двери.
Выдыхаю и сажусь на кровати, прислонившись спиной к изголовью, тоскливо смотрю на еду. После ночи накатила апатия и осознание грандиозности катастрофы, происходящей в моей жизни.
Незнакомый мужчина. Лес. Мы наедине. У него власть, у меня ее нет. И еще не известно, насколько огромные тараканы у Миши в голове. Ночью он сказал, что мы ограничимся лишь сексом, а это значит, что дальше будет куча всего другого. Только чего?
Я никогда особенно не интересовалась половыми извращениями и сексуальными играми. Мне нравился ванильный нормальный секс и точка. И то, что что-то другое в постели мне подошло или подойдет, еще не значит, что мне это нужно.
Я просто не хочу!
И заставлять меня нельзя!
Поднимаю чашку кофе с подноса и медленно подношу к губам, выпиваю его маленькими глотками. Кофеин голову не проясняет и я иду в душ, проигнорировав блинчики. Долго стою под прохладной водой, пытаясь прийти в себя. Опять немного текут слезы, но я заставляю себя завязать с саможалением. Не хватало только показывать Мише эту свою слабость.
Закутываюсь в халах и выхожу в спальню, сегодня у меня нет желания прикасаться к баночкам с косметикой, даже кремом для лица пользоваться лень.
Раскрываю шторы и забираюсь в большое кресло у окна, чтобы опять пялиться на метель, которая возобновилась после небольшого перерыва. Погода тоже против меня, она заодно со своим дьяволом – морозом, который смотрит на меня своими ледяными льдинками вместо глаз так, что царапает все внутри. После этого дома и Миши я точно буду ненавидеть зиму, может, даже перееду куда-нибудь, где тепло.
У Миши терпение лопается через час, потому что дверь открывается без предупреждения и со стуком ручки о стену. Быстрые шаги по ковру и мощная фигура загораживает мне вид из окна.
– Снежана, ты слышала, что я тебе сказал? – раздается сверху.
Киваю в знак согласия.
– Посмотри на меня, – мужская ладонь обхватывает мой подбородок и дергает его наверх, заставляя встретиться с полными холодной ярости глазами, – почему ты не поела?
– Я люблю здоровые завтраки. Блины и сироп к ним не относятся, – отвечаю ему так же ровно и холодно.
– Смотрю, ты решила поиграть, – большой палец его руки с нажимом прикасается к моим губам, – не пытайся строит тут из себя снежную королеву, Снежа, со мной не прокатит.
– Да пошел ты, – выплевываю, глядя прямо ему в глаза.
– Сразу знал, что ты строптивая, – он закатывает глаза к потолку, – поэтому на первый раз тебе простительно, но больше не рискуй.
– Руки от меня свои убери, – с силой бью по его ладони, которая все еще удерживает мое лицо. Этот его учительский тон раздражает, я и сама так умею. Со мной не прокатит.
Поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь, чтобы не видеть Мишу. Выхожу прочь из спальни и направляюсь вниз. От безысходности душит. Тут вообще никуда от него не деться. Дом, хоть и просторный, но в нем не спрятаться. Весь первый этаж единое пространство, на втором спальни и в моей сейчас он.
Как загнанный зверь хожу туда – сюда по гостиной и с ненавистью смотрю за окно. Мои
