слегка оттягивает, заставляя запрокинуть голову навстречу его неумолимым глазам:
– Прекрасное пламя, которое сводит меня с ума. Ты идеальная, Снежа… поэтому так сложно удержаться. Но я обещаю, ты не пожалеешь.
Его руки, губы, шепот. Миша вокруг меня, обнимает, обволакивает, затягивает и пробирается под кожу. Когда он так ласков, сопротивляться ему почти невозможно. Слова туманят мозг, прикосновения разжигают огонь внизу живота и вся злость растворяется в тягучей лаве возбуждения.
Теплые губы накрываю мои на мгновение и отстраняются.
– Мы можем посмотреть кино или ты можешь пойти к себе.
Я вздрагиваю и промаргиваюсь, чтобы сбросить с себя возбуждение. Ловлю себя на том, что сама тянусь следом за его губами и отстраняюсь. Кино? Сейчас?
– Нет, – выдыхаю, – я пойду к себе.
– Хорошо, – Мишины руки больше не удерживают и я быстро соскальзываю с его колен. Опять возникает желание бежать. Даже вот от такого спокойного и располагающего.
Разворачиваюсь на пятках и направляюсь в сторону кухни, где забираю свой стакан с водой. В горле от частого дыхания и нервов совсем пересохло. Поднимаясь по лестнице, чувствую Мишин взгляд, сверлящий мою спину, но не оборачиваюсь. Не хочу давать ему ни единого шанса для еще одного срыва.
В комнате привычно пусто и тихо. Ставлю на тумбочку пустой стакан, воду я жадно выпила еще по дороге и присаживаюсь на край кровати. Осматриваюсь вокруг. Ни музыкального центра, ни телевизора – ничего, на что можно было бы отвлечься.
А сделать это очень хотелось, потому что вопросы, которые задавал Миша, не давали мне покоя.
Почему я его не остановила? В самом деле, он ведь бил сильно, но я просто сжимала зубы и терпела. Только ли в упрямстве дело?
Но если бы Миша не остановился с поркой и продолжил, я бы кричала. Точно, кричала… Но он остановился вовремя и теперь уже не ясно, каким бы был исход, если бы он продолжил. И вот сейчас, Миша же не настаивал, отпустил.
Черт! Это все его уловки. Миша пудрит мне мозг, манипулирует и получается у него отлично. Я уже сомневаюсь.
Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну, за которым метель постепенно стихает. Возможно, уже завтра будет нормальный день.
Смотрю в сторону дороги, по которой мы с Вадимом приехали. Она вся заметена, как и территория рядом с домом. Снега намело по колено, не меньше.
Интересно, сколько до ближайшего населенного пункта? Я всю дорогу проспала и даже примерно сориентироваться не могу. Но смысл Мише селиться в доме совсем на отшибе, мало ли что может случиться. Должен быть вариант добраться до людей своим ходом или на лыжах.
Прислоняюсь лбом и ладонями к холодному, разрисованному морозом стеклу. Мы в зимнем домике. Здесь наверняка должны быть лыжи или снегоступы. На них я легко доберусь по этой дороге до людей. Только нужно выбрать момент и я убегу.
Все, что мне нужно, это чтобы Миша не был постоянно начеку и не нервничал. А он нервничает, хоть и не подает вида.
Мне нужно показать, что я тоже иду ему навстречу. От напряжения в кончиках пальцев начинает покалывать и я встряхиваю ладони, прохожусь по комнате и медленно подхожу к двери.
Это всего лишь кино.
Спускаюсь по ступенькам и обхожу диван в гостиной, присаживаюсь в кресле на приличном расстоянии от Миши и сосредотачиваюсь на большом экране. Фильм мне незнаком, но я старательно пытаюсь вникнуть в сюжет и не замечать, что Мишино внимание давно перескочило с голубого экрана на меня.
Смотри, смотри, Миша. Завтра меня здесь уже не будет.
– Перебирайся ко мне, – раздается с дивана и игнорировать Мишу уже не получается.
Ладно, спокойно, еще один маленький шажок навстречу.
Поднимаюсь с кресла и, медленно преодолев расстояние между нами по ковру, присаживаюсь на середину дивана. Мишу это не устраивает и он тянется ко мне, прижимает к своей груди, широко расставив ноги, и обнимает. Моя голова прижала к его майке и мне хорошо слышен спокойный стук его сердца, руки обнимают и прижимают к его телу плотнее, так же как и ноги. Целый живой кокон, который меня оплел.
– Тебе нравится фильм? – тихо спрашивает он мне в макушку и ведет по ней носом.
– Не могу понять, – прикусываю губу и стараюсь не дрожать голосом, чтобы не выдать, насколько я сейчас напряжена, – ты любишь шахматы?
– Да, они помогают думать, – Миша расслабленно теребит пальцами прядь моих волос, – называется «Чемпион мира». Тут показан самый драматичный поединок между Карповым и Корчным, эмигрировавшим из СССР за несколько лет до этого матча.
– Как все драматично, – усмехаюсь.
– Так и есть, – Мишина ладонь нащупывает пульт за его спиной и пальцы перещелкивают меню, – выбирай.
– Ладно… «Елки» уже не те, «Свингеры», – я запнулась, – лучше без этого, на «Человеке-пауке» я точно усну. А может «Крик»?
– Давай, – Миша спокойно нажимает на иконку фильма.
– Но если ты не любишь ужастики…
– Люблю, – пульт от телевизора отброшен на кофейный столик и меня опять зажало в объятьях со всех сторон.
– Так смотреть точно будет не страшно, – я слегка верчусь в его руках.
– Ну я же знал, что ты выберешь, вот и подготовился, – раздается тихий смех в макушку.
Конечно…
– Вообще «Крик» это всегда хорошая идея, – я с удовлетворением смотрю титры после просмотра. Миша не приставал, хотя я этого боялась. Мы просто мирно и спокойно посмотрели фильм. Прямо как давно женатая скучная парочка, – тебе понравился?
– Первых три части все равно никто и никогда уже не переплюнет, – Миша разжимает свои медвежьи объятья и потягивается, – мне понравилось, как ты вздрагивала при каждом шорохе.
– Ты жуткий.
– Жутким я был бы, если бы у меня была маска как в фильме и я предложил в него поиграть.
У меня даже мороз пробежал по спине от этой его дурацкой идеи.
– Под маской маньяка может скрываться не только парень, если ты помнишь, – оборачиваюсь на него.
– Хочешь побегать за мной с ножом наперевес? –
