эмоции сразу же перескакивают и на Мишу, стоит ему только появиться в зоне моей видимости.
– Я хочу отсюда убраться, – сжимаю кулаки и чувствую как сводит от злости скулы, – ты меня слышишь?! Меня тошнит от этого дома и того, что ты делаешь, я тебе не кукла, ты меня понял?! – повышаю голос до крика.
– Мы можем спокойно все обсудить, – Миша присаживается напротив меня, – орать не обязательно.
– А я хочу!
Бесит! Миша бесит! Его спокойный тон бесит! Дом этот стеклянный бесит! Погода за окном просто убивает!
– Не доводи, Снежа, – раздается тихое предупреждение, – не надо.
Но я его уже не слышу. Обида и злость совсем застилают разум и все, чего хочется в эту секунду – ударить побольнее, чтобы понял как это, чтобы почувствовал, чтобы стереть это дерьмовое напускное спокойствие с лица нахрен!
– Да пошел ты! – выкрикиваю ему в лицо, – знаешь, почему я не отвечала тебе? Да потому что знала, что ты псих! Что в тебе есть изъян и ты не нормальный! Я не хотела связываться с таким, как ты!
Глава 05
– Я нормальный, – чеканит он.
Сидит все так же расслабленно на вид, но я же вижу, что Миша весь натянут внутренне. Ежедневное общение с кучей подростков и их родителями, у которых своя правда у каждого и она всегда разная, научила меня видеть в людях если не все, то многое.
– Нет, ты ненормальный, чтобы ты себе не придумал, – я экспрессивно размахиваю руками, – ты затащил женщину в свой дом без ее согласия. Ты заставляешь, принуждаешь и давишь, морально и физически. Ты долбаный псих! И как только я выберусь отсюда, я накатаю на тебя заявление в полицию, ты меня понял?
– Мне никто и ничего не сделает, Снежа. Так что давай обойдемся без пустых угроз, – на лице Миши появляется хищный оскал, – в последний раз сказал, успокойся и сядь. Мы поговорим спокойно.
– Я не хочу с тобой разговаривать, я не хочу тебя видеть и слышать. Я хочу отсюда убраться!
– Я тебя предупреждал, – он медленно поднимается на ноги и нависает надо мной.
– Нахер иди со своими предупреждениями, – уворачиваюсь от его руки и спешу наверх в спальню, там забегаю в ванную комнату и придвигаю к двери комод, потому что замков ни на одной двери нет.
– Открой, – раздается требовательно из-за двери и ручка дергается.
– Убирайся, – ору ему через дверь и приваливаюсь спиной к комоду, присев на пол, чтобы не дать Мише войти.
– Ты меня, блядь, вывела, – кулак с грохотом ударяет в дверное полотно, что пугает меня до чертиков и комод вместе со мной начинает отъезжать. Что бы я не делала, силы наши совсем неравны и через пару мгновений Миша входит внутрь и тянет меня за руку на себя, заставляя подняться.
– Пусти, – ударяю ему кулаком грудь и слышу, что нормально говорить уже не получается, он меня до истерики довел.
– Нет, – Миша сгребает меня в охапку и выносит в спальню. Бросает мое тело, словно пушинку на кровать и я пытаюсь отползти, – даже не думай, – опять дергает меня на себя и перебрасывает через свои колени.
– Что ты делаешь? – бью руками и ногами по одеялу и пытаюсь задеть Мишу, – пусти меня, сволочь поганая.
– Лучше заткнись, а то будет намного хуже, – цедит он и прижимает меня ладонью к кровати. Я часто дышу в матрас и сжимаю простынь кулаками. Извращенный подонок, чтоб он сдох! – Знаешь, – Миша вдруг усмехается, – давно меня никто так не доводил.
Чувствую, как ползет по ногам мой халат и оголяются ягодицы. Горячие пальцы с нажимом скользят по обнаженной коже, заставляя меня всю сжаться. Что он удумал такое? Быть не может!
– Тебя когда-нибудь пороли?
– Ты спятил! – взвиваюсь я и пытаюсь выскользнуть из его рук, но Миша только сильнее удерживает меня на своих коленях.
– Значит, нет, – его ладонь сжимает мою ягодицу, – уверен, тебе понравится.
– Не смей, – ударяю кулаком по матрасу, – это насилие.
– Тут я согласен, – цокает он и я чувствую первый легкий шлепок, – но ты сама виновата, Снежа.
– Я взрослая, со мной нельзя так, – цежу сквозь зубы и по моим ягодицам прокатывается легкий ветерок, за которым следует звонкий удар.
Вскрикиваю и дергаюсь не столько от боли, сколько от неожиданности и обиды. Даже в детстве мама меня по заднице не шлепала, мы всегда обходились порицательным разговором. И тут какой-то псих возомнил, что может вот так запросто перебросить меня через коленку и отшлепать.
Пальцы впиваются в нежную кожу и ногти царапают, мучительно скользя по ягодицам. Замираю у Миши на коленях, понимая, что через эту унизительную и болезненную процедуру мне придется пройти в любом случае. Сжимаю зубами простынь на следующем ударе и мысленно в который раз матерюсь на Мишу последними словами.
– Хорошая девочка, помолчи, – раздается удовлетворенно сверху, – совсем башка разболелась от твоих криков, – новый хлесткий удар и потом еще один. Миша наращивает силу и в какой-то момент мне кажется, я не выдержу этой боли, рыдания разрывают грудь и я иступлено цепляюсь зубами и кулаками за простынь. Мне кажется, при каждом ударе боль молниеносно разносится по всему телу, отзываясь в каждой клеточке. Все, чего хочется, это чтобы пытка скорее закончилась.
Так продолжается какое-то время, нескончаемые секунды и минуты и я уже готова сойти с ума, но постепенно боль притупляется. Кожа на ягодицах немеет от постоянных шлепков, словно привыкая к этой процедуре. Сверху раздается протяжный выдох и удары прекращаются. Молюсь о том, чтобы на этом все и закончилось. Я больше не буду ему перечить, пусть делает со мной, что хочет, я потерплю проклятые две недели или сбегу, как только получится. Пусть только перестанет.
Поворачиваю голову вбок и в поле зрения попадает огромное зеркало, перед которым я еще вчера крутилась, примеряя купленное Мишей для меня платье. А сейчас там совсем другая картина. Моя голая оттопыренная задница, вся раскрасневшаяся от порки и его ладонь, мнущая ее. Это еще не конец, мне дали лишь маленькую
