снова прошлась между моих ног, пытаясь свести нас воедино, я уставилась в потолок и едва не рассмеялась от облегчения, когда острая боль сменилась тупой и ноющей. Почти такая же уже много лет жила в моем сердце, боль никому не нужной маленькой девочки, и только сейчас, только теперь я ощутила определенную гармонию души и тела. Лорд Содель снова шептал что-то неразборчивое, перемежая слова влажными глубокими поцелуями, я отвечала ему, старательно и послушно, обхватывая его бёдра своими, думая о том, что пять лет до моей свободы — это совсем, совсем немного, по сравнению с теми семнадцатью, что я уже прожила.
…так что — да, на похоронах лорда Соделя я действительно плакала о нём.
И только на следующий день поняла, что в могиле оказалось не только его тело, но и все данные им мне обещания. Никто более не собирался меня беречь, никто не собирался меня отпускать, и формальный новый глава семьи — в отсутствии законного наследника, которого я ни разу не видела — младший брат лорда Соделя, лорд Ликор Бэкхейм позвал меня в свою спальню на следующую же ночь после похорон моего первого мужчины и первого, но, увы, не последнего хозяина.
Глава 6
Из спальни нового хозяина я почти бежала.
Кроме лорда Соделя, который любил приходить ко мне сам, остальные всегда меня вызывали к себе. Даже женатый лорд Ликор — не в супружескую спальню, конечно, а в свою личный кабинет, по совместительству имеющий весьма удобное ложе для отдыха от забот и хлопот в моём обществе.
Обычно, если никто меня не приглашает, я ложусь спать рано — пользуюсь моментом. Хорошо, когда можно остаться в собственной комнате, почитать в своё удовольствие, порешать задачи, принять ванну. Несколько раз бывало такое, что заранее запланированный визит к одному из моих хозяев срывался по тем или иным причинам, и я всегда радовалась незапланированному отдыху.
Но сегодняшняя встреча с сыном лорда Соделя привела меня в такое смятение, что вместо собственной комнаты я направилась на трепезную — туда, где ели слуги. Время перевалило за полночь, так что шанс никого не встретить был очень и очень велик.
Однако в трепезной над стаканчиком дешёвого вина и нарезанным кубиками яблоком сидела сгорбленная темноволосая фигурка, к счастью, оказавшаяся Лиокой — моей горничной и единственной почти подругой. Прочие слуги чурались «распутной женщины», и за пять лет ситуация не изменилась в лучшую сторону. Не исключаю, что в этой неприятии была немалая доля зависти: со стороны казалось, что я бездельничаю, получаю всяческие привилегии и наслаждаюсь жизнью за неоправданно высокое жалование. Насчёт жалования они были не так уж и неправы: согласно контракту, получала я гораздо больше, чем остальные, почти девять сотен золотых хорров в год. Ирония заключалась в том, что тратить заработанное мне было по сути некуда — связанная в своих передвижениях магическим контрактом, я покидала замок крайне редко, за последние четыре года всего несколько раз, и это не были походы по магазинам. Часть дохода отправляла матери, иной связи с которой не поддерживала. Разумеется, я понимала, что она либо потратит полученное на горячительные напитки, либо попросту отдаст отчиму, но для меня это был единственный шанс узнать, что она ещё жива: получать деньги она могла только лично. Остальное я откладывала через поверенного семьи Бэкхеймов гойдела Мафуса на свой личный счёт. Нечего было и думать накопить самостоятельно необходимую для освобождения сумму, стократно превышающую годовое жалование, но мне казалось кощунственным тратить деньги на что-то ещё — и я всё же копила.
У терпимости Лиоки была вполне конкретная и понятная причина: её старшая сестра лет десять назад отправилась учиться в Хоррен, но влюбилась в одного из академических профессоров, а спустя какое-то время, ещё не получив диплом, надоела своему покровителю, получила отставку и осталась по сути на улице, отчисленная и беременная. Возвращаться и позорить родителей она не стала, достойную работу найти не смогла и очень скоро оказалась в обычном столичном борделе, заведении для людей куда беднее и проще, чем мои аристократические хозяева. Правду сказала лишь сестре, которая нашла во мне отдушину и слушательницу, неспособную к осуждению. Вслух я всячески жалела незнакомую мне женщину, а в душе — завидовала. У нее был хотя бы ребенок. У неё было ради кого и чего жить.
А у меня…
Говорят, после долгих лет употребления зелий от чадозачатия дети не рождаются вовсе, организм неотвратимо изменяется. Даже если чудо свершится, и лорд Ликор отпустит меня до истечения указанного в контракте срока, вряд ли я смогу испытать радость материнства. И пусть с этой мыслью я почти смирилась, и пусть участь внебрачного ребёнка — а на другого нечего было и рассчитывать — была бы незавидна, пусть моя собственная мать никакой радости от существования дочери не испытывала, где-то внутри мне было трудно окончательно принять этот факт.
Лиока, похрустывая яблоком, глядит на меня с любопытством, но первая вопросов не задаёт. Зато их, кажется, необходимо задать мне: хоть горничная и старше меня всего на три года, но благодаря болтовне с другими слугами об обитателях имения Бэкхеймов куда больше. Как ни странно, но мои хозяева никогда не обсуждали со мной возможного будущего главу семьи.
Даже лорд Содель почти ничего не рассказывал о сыне, кроме того, что тот уехал куда-то учиться и не жаждал возвращения под крышу родного дома. Лорд Ликор, понятное дело, не хотел обсуждать своего юного соперника за главенство в семье, лорда Викона интересовало только весьма отдалённое прошлое…
Да молодой лорд не приезжал даже на похороны собственного отца!
— Лиока, ты же знаешь, что приехал сын лорда Соделя?
— Знаю, леди. О приезде лорда Авертера уже несколько дней болтали. Виданное ли дело — шесть лет его дома не было. Неужели вы были у него в спальне? Неужели сам пригласил⁈
— Не сам, — неохотно ответила я. — Лорд Ликор…
— А, — понятливо отозвалась девушка и, не удержавшись, хихикнула. — Ну, он затейник… Как всё прошло?
— Никак, — я снова рассердилась нелепому разочарованию вместо облегчения. — Лорд Ликор знал, что молодой господин… не будет рад меня увидеть?
— Все знают, но предпочитают не обсуждать, — Лио понизила голос. — Лорд Авертер же из… этих.
— Из каких? — я тоже невольно стала говорить тише. — Он мужчин предпочитает, что ли⁈
— Ой, нет. Хотя слухи и такие ходили, уже давно, — Лио хмыкнула. — Лорд Содель, пока жив был, жестоко их пресекал, надо думать, и сына бы приструнил,
