дверь оставив маленькую щель, через которую в окно можно следить за уходящими облаками и дышать не одной пылью. Затаилась, переводя дух. Одно небо было бескрайним, тихим и предсказуемым. Комната — рама, двери — кованая клетка. Почему именно я?! Почему никто не хочет мне помогать? Вообще никто.
Я вздохнула.
Почему я сейчас одна и меня некому защитить? Почему все отвернулись? Почему, почему, почему? В мире полно принцесс, способных выйти замуж!
— Ваше Высочество! — послышалось за дверью.
Впопыхах, я прощупывала стену. Как же он говорил?
"Чтоб от месяца уйти,
Ты смени наряд родной.
В темном месте за спиной
Дважды вверх тяни рукой"
Я проговаривала эти слова, прощупывая стену за спиной. Кажется нашла! Маленькая ручка снизу у выступа. Я потянула ее дважды вверх. Щелчок. Дверь открылась, впуская в комнату голос служанок и охранников.
— Осмотрите тут все! — рявкнул старший.
Появился просвет, дверь приоткрылась и я тихо повернула ручку.
— Это ее место, она постоянно проводит здесь время. Днями на пролет, — сказала моя служанка.
— Можно подумать, у нее нет своих покоев, — съехидничал кто-то из охраны.
— В комнатах брата ее тоже нет, как видишь! — голос Кайруана клокотал, он злился, а я тихо спустила ноги в проход, прячась за рубахами.
— Может, она у принца Валлена? — скромно сказал кто-то.
Двое засмеялись.
— Принцесса и ноги не повернет в сторону этой лживой твари!
Служанка ужаснулась:
— Вас повесят за такие слова!
Кайруан проигнорировал ее.
— Тебе правда не нужно так говорить, — видно, говоривший был другом старшего. — Повесят же!
У шкафа кто-то встал, заслоняя дневной свет. Сердце замерло, я пыталась аккуратно спуститься, задержав дыхание. Обычно в потайную дверь я просто спрыгивала, а тут нужно быть осторожной.
— Осмотрю шкаф, — сказал кто-то из охранников.
Мое сердце подпрыгнуло. Я не успею!
— Стой! — спас меня старший, даже не зная об этом. — Я сам этим займусь.
Кайруан подошел вплотную, собираясь потянуть на себя дверцу. Щелчок механизма, закрывающего проход, совпал со скрипом двери шкафа. Звуки из комнаты брата стали едва слышны. Я на секунду застыла, слушая шум своего дыхания. Нащупала на стене светильник, осторожно достала из него световой камень и потерла в руках, согревая. После того, как я вернула камень на место, постепенно все светильники загорелись. Один за другим. Букашки разбежались от света, а я пошла вглубь прохода. На лице то и дело, с каждым шагом оставалась паутина. Я дергалась, смахивала ее с себя и надеялась, что на волосах не останется пауков. И спускалась все ниже, по тихому старому тоннелю, едва освещенному светом магических огней.
Глава 5
Старые тоннели. Скрежещущие, дикие и темные. Ступени ведут прочь от комнаты брата. И я иду по ним, спускаясь вниз. Сейчас меня ничто не может остановить. Я провела в заточении столько лет и теперь… Лучше умереть!
Проход сужается, я слышу чужие голоса. Здесь, в старых тайных ходах сотни мест, через которые можно наблюдать за жителями замка. Я слышу, как где-то капает вода в лужу на полу. “Изнанка” неприветливая и холодная, к таким местам невозможно привыкнуть, но только так можно узнать чужие секреты: подслушать, понаблюдать и узнать то, о чем даже прислуга молчать будет под угрозой смерти.
Шепотки слуг растворяются, переходя в завывающий ветер, который пробирается в щель между дверью и полом. Тяжелая дубовая дверь снизу обозначена полоской тусклого света. На двери замок, разбитый когда-то тяжеленным булыжником. Камень все еще лежит здесь, им подпирают проход, когда уходят и когда возвращаются. Оплетающий дверь плющ рвется, когда я, отодвинув камень, с силой наваливаюсь на нее. Все еще зеленые листья потихоньку краснеют.
Со стороны замка лес выглядит как и прежде. Лишь желтая пелена, заметная не каждому глазу, искажает пейзаж. Пушистые ветви кедров играют шишками на мягком осеннем ветру. В детстве мы вместе с матушкой и Истаром играли здесь в прятки. В воспоминаниях пронесся заливистый детский смех — Истар свалился с дерева, не удержавшись за ветку, измазался в смоле, расстроился, колотил ногами по “плохому” дереву, а мы хихикали до упада.
Я сделала шаг, чувствуя, как разводы магического купола проходят насквозь. Я, конечно, уже выходила “на свободу”, но лишь единожды. И только чтобы удостовериться, что делать это могут не только курицы, которых я использовала как проверку.
Грязно-желтые отблески тускнеют у земли. Ощущение невесомое, быстрое. Как надеть платье через голову. Сначала тесно, а потом в самый раз. Магические искры будто цепляются, проверяют.
Я выхожу наружу и первым делом чувствую резкий запах гари. Скорбящий лес, не скрытый магией еще не скоро смоет его. Обугленные деревья просят лекарство, просят забрать их с собой под магический купол, который защищает замок от темных сил. Как хочется провести пальцем по одному из них, прикоснуться щекой, забрать скорбь, оставив на себе черный след.
Я делаю лишь шаг, не решаясь идти дальше. Темных я никогда не видела, поэтому не знаю чего бояться. Однако в книге по магоплетению говорилось, — желтые потоки способны остановить, удержать, превратить в камень. А значит, выходя за пределы купола я лишаю себя защиты. Я не способна подчинить колдовство и лес не подскажет, не почувствует угрозы — он не способен больше говорить. А когда-то лес был другим…
Тревога в моей груди росла и норовила вырваться на волю, терзая мою стойкость. Даже в день когда ушел брат, я не чувствовала себя настолько разбитой и преданной. Я так надеялась на Даруну, а сейчас, кажется, в мире нет человека, способного мне помочь.
— Почему ты далеко, братик?
Истар не допустил бы этого, защитил бы меня. Брат — герой, я и сейчас не перестаю в это верить. Он готов отдать свою жизнь ради семьи. А я? Готова ли я на подобное?
Тишина пронзала лес, терзала мысли холодным шелестом.
— Почему!? — крикнула я в никуда.
Отвечать мне было некому. Я сделала еще один шаг, навстречу свободе, потом еще один и еще. И побежала, ломая сухие ветки. Лучше умереть, чем так, чем против воли! Дыхание сбилось. Глупое, непутевое дыханье. Я оперлась ладонями о колени, тяжело дыша. Я не кричала, выла, будто угодила в капкан. Звала на помощь, плакалась. Вдруг мысль острой иглой уколола разум. Светлая Мать, это опасно! Я прикрыла рот ладонью, снова натыкаясь на звенящую тишину, в которой ни птица не запоет, ни кузнец не застрекочет. Всхлипнула и тут же зажала рот второй ладонью. Тише нужно, как мышка, что прячется в листве от филина. Слез не было, ночью
