верну Надю и она меня не простит.
Правда через два месяца они сдались и уже обеспокоенно подключились к моим поискам сбежавшей супруги.
Обещали ей тоже бойкот устроить за то, что сбежала. По их мнению, от меня она сбегать имела право, а вот не выходить на связь с ними — нет.
— Извините, я во время экскурсии не запомнил, где можно уединиться? — пускаю в ход последний аргумент, чтобы вновь поговорить с Надей.
Все я запомнил. Как и то, что уличный туалет находится на пути к кроликам. А именно к ним ушла Надя.
— В доме есть. И на улице, — произносит он, указав мне за спину. — В ту калитку. Но там света нет. Лучше в доме сходите, Павел.
— Ничего страшного. Не слеповат, — довольный поднимаюсь из-за стола и лечу к своей любимой, но жутко упрямой женщине.
Шагаю тихо, чтобы не спугнуть ее раньше времени. Говорю же, бегает моя супруга очень быстро. Всю жизнь от меня бегает, по сути.
— Ефим, но так не может продолжаться дальше, — говорит Надя своему другу-жениху. — Нам нужно сказать дедушке об этом. Если он узнает это от кого-то третьего, а не от родного сына и любимой внучки…
— Надь, у него сердце слабое! — восклицает мужчина. — Ему сейчас не до таких новостей.
Напрягаюсь, чувствуя что-то неладное.
— Знаю, — вздыхает Надя.
Замираю, прислушиваясь к разговору.
Что там они скрывают?
— И что будем делать? — спрашивает Ефим напряженно.
— Давай пока все оставим? И расскажем, когда скрывать беременность будет невозможно — предлагает она, а все внутри меня падает.
Надя беременна? От этого Ефима?
О боже!
Забрать ее будет сложнее, чем я думал.
Да и… разлучать отца и ребенка.
Но Надя — моя жена!
Ненавижу, когда что-то идет не по плану.
Когда принципы сталкиваются с желаниями. Оставить Надю в покое и дать построить семью с этим мужчиной? Или забрать то, что уже принадлежит мне и принять ее ребенка? Последнее несложно. Это будет Надин ребенок, а значит я буду любить его так же, как и ее.
Но… теперь согласие и прощение Нади мне важнее, чем еще пару минут назад.
Выхожу из своего укрытия, направившись к семье, которую, вероятнее всего, разрушу. Надя в какой-то клетке сидит, а Ефим напротив нее.
— Вы на кроликов мало смахиваете, — говорю им, когда они меня замечают.
— А ты наблюдательный, — хмыкает мужик, покачав головой.
— Лаура больше не развлекает? — спрашивает Надя недовольно.
— Для досуга мне больше твоя кандидатура нравится, — отвечаю ей с тем же ядом в голосе, каким она в мою сторону прыснула.
— Жаль, что я занята, — разводит она руками. — Очень жаль.
— Так можем втроем пообщаться, — предлагаю им, вспомнив интересный факт, который мгновенно заставляет меня рассмеяться. — А вы знаете, что крольчиха может вынашивать одновременно два потомства, зачатых в разное время и от двух разных самцов, так как у неё раздвоенная матка?
Да, это было бы идеально, если бы она сейчас забеременела от меня. Многое бы облегчило…
Жаль, что Надя не крольчиха.
— Какой ужас! Но теперь понятно, почему они такие плодовитые, — восклицает Надя, бросив жалостливый взгляд в сторону каких-то клеток.
А вот Ефим, кажется, шутку понял. Взглянув на Надю, хохотнул, а после спрятал улыбку в кулаке.
— Боюсь, с этим ты опоздал, — произносит он мне.
— Опоздал? — Надя оборачивается к нам. — С чем опоздал?
— С намерениями помириться, — Ефим поднимается со своего места и по одному забирает маленьких крольчат, отправляя их в клетку к матери. — Вас оставить или пойдем по делам, Надя?
— Он же за нами потащится, — вздыхает она, говоря обо мне так, словно меня здесь нет. — Оставь нас лучше. Десять минут и присоединюсь. У нас дел много.
— Жду тебя у Герды, — говорит ей Ефим и уходит, оставляя меня наедине с Надей.
Ох, мне бы сейчас похитить ее, но не вариант. Для этого подготовка нужна и люди, а они точно за минуту не приедут.
Надежда
Тяжело вздыхаю и провожаю Ефима взглядом. Его поддержка была бы мне сейчас как нельзя кстати, но не хочется втягивать его в подробности своей личной жизни. Хватает и того, что он уже знает.
— Начинай говорить.
— Надь, я все еще люблю тебя и жду, что ты вернешься, — начинает он с банального и пусть это трогает мою душу, я не намерена возвращаться.
Дело даже не в угрозах, а в том, что, когда я стала его, он разучился слышать меня. Я потеряла мнение в его глазах. И с этим я мириться точно не могу.
— Паш, между нами все кончено, — стараюсь говорить мягко. — Слишком много ошибок мы совершили за данный нам месяц отношений. Если мы сойдемся, этих месяцев станет больше, что увеличит и количество ошибок.
— На то она и жизнь, чтобы совершать ошибки и их исправлять.
— Слишком больно жить по такому принципу, — хмыкаю и тяжело вздыхаю. — Мне нравится моя нынешняя жизнь. Рядом с теми, кто меня любит и ценит. Единственные ошибки в моей жизни сейчас — неправильно рассчитанная порция корма животным, опечатка в чеке… Это мелочи. Они не делают мне больно. А наши с тобой ошибки разбили меня… Растоптали… Мне здесь хорошо. Здесь есть все, что мне нужно.
— И жених, который тебя понимает, — шепчет он, но я слышу.
— Да, — киваю. — Он не давит на меня. Все так, как я хочу. Я для него личность, а не ребенок, за которого нужно брать отвественность. Он дает мне принимать решения самой. Делать ошибки, но делать их самой, — озвучиваю все то, что хотела ему сказать за время нашей разлуки. — Знаешь, за эти полтора года я поняла, что наши отношения были идеальными, но они проходили в статусе “Взрослый-ребенок”. Я больше не ребенок, Паша. Мне больше не нужен родитель. Ты мне больше не нужен! Я научилась ходить сама. Но не буду отрицать, что ты научил меня этому, и я даже благодарна тебе, но на этом все… Кроме благодарности, я ничего дать тебе больше не могу.
— Ты правда повзрослела…
— Да, — киваю. — Потому что мне дали нести ответственность. Вначале красиво сломали, а затем дали время на то, чтобы я собрала себя по кусочкам.
— И ты любишь этого Ефима?
— Люблю.
— Хочешь провести с ним будущее?
Мы с ним уже спланировали это будущее. Нам нравится вдвоем развивать ферму дедушки. Как бы ни сложилась наша жизнь дальше, с кем бы мы ни были, мы с Ефимом продолжим свое дело вместе, поэтому “Да”, но не такое, какое думает Паша.
— Да, — киваю.
— Уверена?
— Да.
— Ладно, — неожиданно
