висела новая вывеска, которую вырезал мастер Элмсуорт (молча оставил у порога): “Тихий Корень. Зелья для души и тела”.
Я стояла посреди своей маленькой лавки в сумерках. Пахло травами, пчелиным воском (им я натёрла прилавок) и свежей землёй из теплицы. Сквозь чистые окна лился мягкий свет уличного фонаря.
— Завтра открываемся, — сказала я в пустоту.
Лавка ответила тихим скрипом половиц — не протестующим, а приветственным. Как будто старое здание потянулось после долгого сна и сказало: “Добро пожаловать домой”.
Первый день работы начался с катастрофы.
Я проснулась на рассвете от грохота. В панике выбежав из Башни (где я всё ещё ночевала), я примчалась к лавке, ожидая увидеть разбитую витрину или того хуже. Вместо этого обнаружила мандрагору в горшке посреди теплицы и груду разбитых старых горшков вокруг неё.
— Я просто хотела посмотреть! — возмутилась она. — Откуда я знала, что эта полка такая хлипкая?
Я не знала, смеяться или плакать.
— Как ты вообще сюда добралась?
— Уговорила студента-первокурсника меня вынести. Сказала, что ты просила. Он такой доверчивый, аж противно.
Я вздохнула и начала убирать осколки. Мандрагора, тем временем, критически осмотрела теплицу.
— Хм. Неплохо для начала. Но лунный шалфей посажен слишком близко к розмарину. Они друг друга не любят. И вообще, ты собираешься открываться сегодня? Выглядишь как пугало. Когда последний раз волосы расчёсывала?
К моменту официального открытия в девять утра я успела пересадить шалфей, привести себя в порядок и выслушать ещё десяток “полезных советов” от мандрагоры. Я перевернула табличку на двери с “Закрыто” на “Открыто” и стала ждать.
Прошёл час. Никто не пришёл.
Прошёл второй. Тишина.
Я сидела за прилавком, перечитывая тетрадь Люсиль, и пыталась не паниковать. Мимо витрины проходили люди, некоторые заглядывали внутрь, но никто не входил.
— Может, вывеска недостаточно заметная? — пробормотала я.
— Может, это потому что ты сидишь там как статуя, — фыркнула мандрагора из теплицы. — Улыбнись хоть раз!
В полдень, когда я уже готова была сдаться, дверной колокольчик зазвенел. Вошла пожилая женщина в простом сером платье, с корзинкой в руках. Она неуверенно огляделась.
— Здравствуйте, — я вскочила так резко, что чуть не опрокинула чернильницу. — Добро пожаловать в “Тихий Корень”! Чем могу помочь?
Женщина вздрогнула от моего энтузиазма, и я мысленно обругала себя. Спокойнее. Мягче.
— Я… я просто хотела узнать, — женщина подошла ближе. — У вас есть что-нибудь от бессонницы? Уже месяц толком не сплю. Была у лекаря, но его снотворное оставляет такую тяжесть утром…
Моя первая настоящая клиентка. Я внимательно посмотрела на неё. Тёмные круги под глазами, напряжённые плечи, руки теребят край корзинки — тревога, а не просто усталость.
— Присядьте, пожалуйста, — я указала на стул у прилавка. — Расскажите подробнее. Вы просыпаетесь ночью или не можете заснуть?
— И то, и другое. Засыпаю поздно, а в три часа ночи — глаза открываются, и всё. До утра ворочаюсь.
Три часа ночи. Час печени по восточной медицине — время тревог и непроработанного гнева. Эти знания были из прошлой жизни, но они идеально ложились на алхимическую теорию.
— У меня есть кое-что, — я достала одну из склянок. — “Чай Тихой Ночи”. Ромашка, пассифлора и немного лунного мёда. Но главное — его нужно пить правильно. За час до сна, маленькими глотками, думая о чём-то спокойном. Море, дождь, что угодно, что вас успокаивает.
Женщина скептически посмотрела на склянку.
— И всё? Просто думать о море?
— Зелье настроено на резонанс с состоянием покоя, — я попыталась объяснить проще. — Ваши мысли помогут ему работать лучше. Это как… как подпевать песне. Вместе получается сильнее.
Она всё ещё выглядела сомневающейся, но достала кошелёк.
— Сколько?
— Три медяка. И если не поможет — верну деньги.
Женщина удивлённо подняла брови. Это было дешево, почти даром по городским меркам.
— Вы уверены?
— Первым клиентам — особая цена, — улыбнулась я.
Она ушла со склянкой, всё ещё выглядя неуверенной. Я проводила её взглядом и вернулась к ожиданию.
— Три медяка! — возмутилась мандрагора. — Ты так разоришься!
— Мне нужна не прибыль, а доверие.
День тянулся медленно. Ещё двое посетителей — студент искал что-то от головной боли (продала ему мятный концентрат), и мужчина средних лет поинтересовался, есть ли у меня “что-нибудь для… мужской силы” (пришлось разочаровать).
Когда в шесть вечера я перевернула табличку обратно на “Закрыто”, касса содержала семь медяков. Смешная сумма, но это было начало.
На следующее утро я проснулась от настойчивого стука в дверь Башни. Грета выглядела озадаченной.
— Миледи, внизу вас какая-то горожанка дожидается. Говорит, срочное дело.
Я накинула первое попавшееся платье и спустилась. У входа в Башню стояла вчерашняя клиентка, но выглядела она совершенно иначе. Глаза были ясными, на щеках играл румянец.
— Девушка! — она бросилась ко мне. — Я проспала всю ночь! Впервые за месяц! И такие сны видела — спокойные, добрые. Как в детстве!
Она сунула мне в руки корзинку.
— Это вам. Свежий хлеб. И… можно ещё склянку? И для сестры моей, и для соседки?
Я стояла с корзинкой в руках, ошеломлённая. Это сработало. Моё зелье — нет, не просто зелье, а симбиотическая формула — действительно сработала.
— Конечно, — выдохнула я. — Приходите через час, я всё приготовлю.
Женщина умчалась, а я осталась стоять с корзинкой тёплого хлеба. Пахло дрожжами и домашним уютом.
К полудню того дня в лавке было не протолкнуться. Оказалось, что моя первая клиентка — госпожа Марта — была местной болтушкой в самом лучшем смысле. К обеду весь квартал знал о “чудесном зелье от молодой травницы”.
Я едва успевала обслуживать покупателей. Закончились запасы “Чая Тихой Ночи”, пришлось срочно готовить новый. Мандрагора комментировала происходящее из теплицы:
— Пятый пузатик за час! У тебя тут скоро очередь будет как за хлебом в голодный год!
И она оказалась права. К вечеру у дверей действительно образовалась небольшая очередь. Люди приходили с самыми разными просьбами: усталость, тревога, несварение, головная боль. Я старалась уделить каждому время, расспросить, подобрать правильное средство.
Но самым удивительным оказался визит ближе к закрытию. В лавку вошёл хорошо одетый мужчина средних лет — не аристократ, но явно состоятельный горожанин. Он осмотрелся с профессиональным интересом.
— Вы владелица?
— Да.
— Меня зовут Роберт Кросс. Я владею аптекой на Торговой улице. Слышал, у
