спорах, о подставках, об украденных идеях и взаимной ненависти были ещё слишком свежими. Но голос Алены, мой голос, был спокойнее. Он наблюдал, а не реагировал.
— Просто работала над дипломом, Солль, — ровно ответила я. Голос Люсили был холодным, но в нём не было прежней ядовитой агрессии. Это, кажется, сбило Мирейну с толку. Она ожидала взрыва, а получила спокойную констатацию факта.
— Странный выбор литературы, — она кивнула на медный переплёт, не сводя с него глаз. — Похоже на что-то из некаталогизированного фонда. После взрыва я бы на твоём месте держалась подальше от сомнительных экспериментов. Или ты снова ищешь лёгких путей к результату?
Это был прямой удар, намёк на то, что прежняя Люсиль всегда искала мощные, но рискованные методы, пренебрегая безопасностью.
Я остановилась и посмотрела ей прямо в глаза. Зелёные против серых. Лёд против стали.
— Я ищу первоисточники, Мирейна. Иногда в них больше правды, чем в одобренных советом методичках.
На её лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением. Она привыкла к открытой вражде, к вызовам и колкостям. А получила спокойную уверенность, которую не знала, как парировать. Я не оправдывалась, не нападала. Я просто заявила о своём праве.
Не дожидаясь ответа, я обошла её и направилась к выходу из библиотеки. Я чувствовала её взгляд спиной — тяжёлый, изучающий, полный нового, настороженного интереса. Она не понимала, что со мной произошло, и это выводило её из равновесия. Это была маленькая, но важная победа.
Тяжёлые дубовые двери закрылись за моей спиной с глухим стуком, отсекая гул и запахи книгохранилища.
Я оказалась на главной площади Академии. Солнце уже поднялось выше, заливая брусчатку теплом и заставляя позолоченный шпиль на башне Астрономии сиять. Воздух был свежим, пах цветущей в клумбах вербеной и влажной землёй после утреннего полива. Слышался смех студентов, идущих на следующую лекцию, звонкий голос профессора риторики, доносящийся из открытого окна, и далёкий, ритмичный стук молотков со стороны строящегося нового корпуса алхимической лаборатории. Той самой, что пострадала от моего взрыва.
Я глубоко вдохнула этот живой, настоящий воздух. В одной руке у меня была потёртая тетрадь с интуитивными рецептами Люсиль — её сердце. В другой — древний медный трактат, обещающий дать этим рецептам научный голос. У меня был ворчливый призрачный наставник, доступ к тайным знаниям и явный, внимательный враг, который теперь будет следить за каждым моим шагом.
Теория теперь в моих руках. Время для практики.
А для этого нужно своё место. Безопасное, тихое пространство, где можно будет соединить старую магию с новыми идеями.
Моя лавка.
Пора было её найти.
Глава 3: Тихий Корень
Утро встретило меня не привычной тишиной Башни Северного Ветра, а гулом идей в собственной голове. На массивном дубовом столе передо мной лежали два мира. Слева — потёртая тетрадь Люсили, исписанная её интуитивными, почти поэтическими формулами. Справа — тяжёлый медный трактат Эйзенбранда, полный холодных, точных диаграмм резонанса. Сердце и разум. Интуиция и наука.
Я провела кончиками пальцев сначала по мягкой коже тетради, а затем по холодному металлу трактата. Чтобы соединить их, чтобы создать то, о чём мечтала Люсиль и что теперь стало моей целью, мне нужно было место.
Эксперименты с резонансом могли быть... непредсказуемыми. Один неверно пойманный тон — и склянки на полках зазвенят в унисон. Неправильная концентрация намерения — и зелье могло просто испариться. Делать это здесь, в родовой башне, где каждый мой шаг негласно отслеживался, было всё равно что пытаться собрать часы посреди военного парада. Мне нужно было нейтральное, тихое, *моё* пространство.
Но за любое пространство нужно платить.
Я подошла к шкатулке, где Люсиль хранила свои личные вещи. Внутри, под бархатной подкладкой, лежал коммуникационный кристалл — гладкий, дымчатый кварц для связи с банком. Семья Эльбринг переводила ей на личный счёт щедрое содержание, достаточное для платьев, книг и развлечений. Но использовать эти деньги для своей мечты казалось неправильным. Это было бы всё равно что просить у тюремщиков средства на побег.
Память Люсили, однако, подсказала другое решение. Глубоко в шкатулке, под фальшивым дном, лежал второй кристалл, маленький и невзрачный, похожий на речную гальку. Тайный счёт.
Я сжала его в ладони. Кристалл потеплел и завибрировал.
— Банк «Гномий Гарант». Чем могу служить? — раздался из камня скрипучий голос, а над ним возникло полупрозрачное, бородатое лицо гнома-клерка.
— Люсиль фон Эльбринг. Проверка счёта «Тихий Корень».
Гном нахмурился, его изображение на мгновение подёрнулось рябью, пока он сверялся с реестрами.
— Счёт активен, мадемуазель. Баланс: триста двадцать золотых крон. Желаете произвести операцию?
Триста двадцать крон. Не так уж много по меркам аристократов, но Люсиль копила их годами, тайно продавая через посредников излишки редких растений из оранжереи. Это были её деньги, заработанные её трудом и её знаниями. Этого должно было хватить.
— Нет, спасибо. Только проверка баланса.
Связь прервалась. Я переоделась из домашнего платья в простое, тёмно-зелёное, дорожное, убрала оба кристалла, тетрадь и карты в сумку. Трактат пришлось оставить — слишком он был тяжёлый и приметный.
Пора было выходить в город.
Пересечь границу Академии — всё равно что шагнуть из идеально настроенного механизма в хаотичный, бурлящий котёл. Величественные, магически упорядоченные аллеи сменились шумной, мощёной брусчаткой Торговой улицей, примыкающей к главным воротам. Воздух здесь был другим — густым, пропитанным запахами жареных пирожков из таверны «Сонный Грифон», озоном от работающих в мастерских артефактов и обычной городской пылью. Мимо пробегали студенты в мантиях, спешащие на лекции, степенно прогуливались горожане, а из открытых дверей лавок доносились обрывки разговоров и звон колокольчиков.
Здесь я была чужой вдвойне. И как аристократка фон Эльбринг, для которой такие улицы были просто фоном за стеклом кареты. И как Алена, привыкшая к строгой геометрии петербургских проспектов. Но что-то в этом хаосе притягивало. Это была настоящая жизнь.
Я быстро нашла несколько вывесок «Сдаётся». Первая привела меня в бывшую лавку артефактов «Сияние». Просторное, светлое помещение с огромными витринами, выходящими на самую оживлённую часть улицы. Идеально для продажи дорогих амулетов.
— Пятьдесят золотых в месяц, — объявил хозяин, усатый торговец, смерив моё простое платье оценивающим взглядом. — Плюс залог за три месяца. Для такой видной леди, как вы, это сущие пустяки.
Сто пятьдесят крон разом. Половина всех моих сбережений. Я вежливо отказалась.
Второе место оказалось полной противоположностью. Узкая дверь вела в сырой, тёмный подвал, где раньше, судя по запаху, коптили рыбу. Солнечный свет сюда не проникал вовсе,
