ежевики, но вот волосы просто спрятал под плащом.
— Почему ты вообще помогаешь им? — спросил Игнат, глядя на эльфа. — Эта Вечная королева, похоже, совсем выжила из ума за столько-то веков.
Изра печально вздохнула и ответила:
— Грядёт нечто такое, с чем не совладать никому. Даже тебе при всей твоей разрушительной силе, огненный маг, не справиться с тем, что мне показала владычица Илорена.
— И что же это? Архимаг вообще служил какой-то иномировой дряни, но я ведь его одолел.
— Я видела это. Видела глазами Древа, глазами Великой матери, — ведьма прикрыла глаза и заговорила странным, будто бы не своим, голосом: — Тело старика унесли через портал. Далеко на запад… Суша, что окружена морем… Там, во тьме заповедного леса свершилось великое осквернение…
— Портал на запад? Суша, море… остров Морант? Тело Вингевельда так и не нашли… Дьявол! Его что, унесли в Вальмору? Что за осквернение? Говори!
Игнат схватил Изру за плечи, но его руку тут же крепко сжал мгновенно оказавшийся рядом Аревиад. Маг отшатнулся от ведьмы, и эльф ослабил хватку.
— Дух архимага всё ещё заперт в тлеющем теле, но теперь он там не один… — продолжала вещать Изра. — Он полон ненависти, злобы ко всему живому. Он жаждет отомстить самим богам.
— Кто это он? — спросил Игнат.
— Тот же вопрос задала я, но владычица не ответила.
— Эта старая карга поди сама не знает, — буркнул маг. — И всё туда же, судьбу мира вершить. Думает, небось, если на месте полей снова леса вырастут, это что-то изменит. По мне так ей просто хочется извести людей, как и всем прочим эльфам, — он покосился на Аревиада. — А я так скажу: пусть даже Вингевельд восстанет из мёртвых, я его снова в могилу загоню. И на этот раз окончательно!
На следующий день, когда лесная чаща, наконец, осталась позади, Игнат холодно попрощался с Изрой и направился туда, где вдали виднелись белёсые пики гор Пояса мира. К вечеру встретилась деревня, где жутко уставший после долгого пути маг, напросился на ночлег к первому, кого встретил. Им оказался местный кузнец, чей дом стоял чуть поодаль от остальных. Этот коренастый мужчина с густой чёрной бородой молча и с недоверием слушал щуплого юношу, утверждавшего, будто тот огненный маг. Когда же Игнат продемонстрировал своё умение, распалив пламя в остывающем горне, кузнец хмыкнул и махнул рукой, сказав: «идём, глядишь, на что и сгодишься».
Игнат жадно проглотил скромный ужин и вскоре забылся крепким сном. Следующим утром хозяин разбудил его с первыми лучами солнца, когда земля ещё не отошла от ночной прохлады.
— Я обычно работаю вечерами, но раз тут ты нарисовался, не будем терять времени понапрасну. Сумеешь добрый жар поддержать, чтоб брусок как следует раскалить?
Маг воспринял этот вопрос, как вызов, и, ни секунды не мешкая, ответил утвердительно. Несколько часов к ряду он по команде нагнетал пламя вокруг металлической заготовки, пока кузнец проделывал одному ему известные действия. Когда поднявшееся в зенит солнце стало печь особенно невыносимо, кузнец утёр пот перчаткой и велел Игнату идти за ним в дом.
— Эх, истосковался я по настоящему делу.
— Разве кузнецу здесь заняться нечем?
— Да разве ж это дело? Гвозди, подковы да кочерги с вилами. Вот, помнится, прежде я при крепости был, клинки чинил для войска, а иной раз и выковать чего приходилось. А как восстание случилось, так нас с места сорвали, и я с обозом то туда, то сюда…
— Что ж за крепость? Уж не Высокий ли дом?
— Не, куда там, — кузнец махнул широкой рукой. — Имперская крепость была, деревянная. Из тех, что строят, чтоб с войском на земле закрепиться. В былые годы у ригенцев таких крепостиц здесь полно было…
— А что потом?
— Вчера родился что ль? Потом короля свергли, имперскую власть прогнали. А я тут осел, в деревне. Всякого нагляделся за войну, хватит с меня. Одно плохо — руки по работе соскучились. Чую, ещё пару лет гвоздей с подковами, так они у меня совсем в дугу изогнутся. Брусок видел? Это я из имперского обоза захватил на память. Это тебе не дрянное местное железо, а настоящая имперская сталь. Может даже из самого Арцена…
— Это где-то в Ригене?
— Ага. Помню, работал со мной имперский бронник по имени Уве. Хоть и ригенец, но по-нашему говорил будь здоров! Вот он-то и рассказал как-то про Арцен. Чудо-город, где ни на миг не гаснут горны и кузней слышен славный звон… Вроде как песня какая-то, да только я так и не знаю, взаправду есть у них там такой город или так, байка.
— Надо будет спросить своих знакомых из Ригена.
— Эх, Уве… Славный был человек, толковый, работящий. Да вот только акцент его подвёл. Как Одеринг имперское войско разбил, так солдатня на радостях за обоз принялась, вот Уве и повесили. Старшим у них был такой мерзкий, со шрамом на щеке и мёртвым взглядом. Как вспомню, так в дрожь…
— А тебя, значит, пощадили?
— Да, я отболтался, мол, сам мечей не ковал, только помощником был. Да и вовсе местный, а имперцы насильно заставили. И не смотри так, мне до сих пор стыдно. Но что мне тогда было делать? С ним за компанию к богам отправиться?
— Тоже верно, — со вздохом согласился Игнат.
— Ну, будет с нас воспоминаний. Вот что предлагаю. Раз уж боги тебя сюда привели, давай-ка я тебе из того бруска что-нибудь выкую? Только жара побольше надо, чтоб как в арценских горнах!
— Так и домишко твой спалить недолго, — усмехнулся Игнат. — Да и в подмастерья я не нанимался. Мне б до Высокого дома добраться поскорей.
— Никак к лорду Таммарену собрался? Эх, вечно у вас, лордов да магов, разные чудные дела. Да только вот помер давеча старый лорд, ему сын на смену пришёл. В самом деле, засиделся на этом свете, пора и честь знать… Ну, за какой надобностью тебе туда надо, выпытывать не стану, скажу только, что до Замка отсюда день пути. Ну, может, пара дней, если уж совсем не спешить. А если поможешь, я тебе, так и быть, отдам, что получится.
— Было бы славно, мне осточертело впроголодь шагать. А что из него выйдет? Разве что ножик? И на что он
