крепкие объятия, на какие только был способен. С тех пор, как он потерял жену и сына, рассорился с братом, в целом свете не было для него человека роднее, чем любимая внучка.
— Вайс! — вдруг воскликнула Рия. — Я же велела не пить и дождаться меня! Теперь микстуру придётся принять снова.
Лысый в ответ только тихо ругнулся сквозь зубы, после чего сказал, улыбнувшись:
— Будь по-вашему, госпожа Эльдштерн. Моя жизнь в ваших изящных руках.
— Я поставлю тебя на ноги, Вайс. Несмотря на все твои усилия, — строго сказала Рия и обратилась уже к Альбрехту. — А как ты оказался здесь? Уже встречал дядю Карла?
— Его императорское величество послал меня на встречу с королём Энгаты. В Ригене теперь правит Гюнтер Эркенвальд, старого императора Густава забрала болезнь.
— Наконец-то этого старого козла боги прибрали… — хрипло донеслось с койки.
— А с Карлом я ещё не встречался, — вздохнул маг. — Да и стоит ли?
— Шутишь? — удивлённо вскинула брови девушка. — Он, конечно, всё тот же ворчун, но уж брата точно будет рад видеть.
— Отойди-ка в сторону, Рия, — услышал Альбрехт из-за спины. — Ещё чумой заразишься.
Маг оглянулся и увидел того, кого желал и боялся встретить в этих стенах. Вид у Карла Эльдштерна был усталый, а кожаный передник и края рукавов рубахи вымазаны в чём-то болезненно-жёлтом.
— Что ты здесь делаешь? — процедил алхимик.
— Пришёл повидаться с братом и внучкой, — стараясь выглядеть как можно более невозмутимым ответил Альбрехт.
— Я имею в виду, что ты делаешь в Энгате. Каким моровым ветром тебя сюда принесло?
— Чума пошла на спад, Карл. Вы можете вернуться в Риген и поселиться в Аркентале. Я помогу…
— И прожить остаток жизни бок о бок с тобой? Donnerwetter! Уж лучше хлебнуть кислоты.
— Как славно видеть семью в сборе, — прохрипел Вайс.
— Он мне не семья, — огрызнулся Карл. — Идём, Рия, мне нужна твоя помощь.
— Я должна остаться с больными, — возразила девушка. — До вечера я отсюда никуда уйти не смогу. Пусть дедушка поможет.
— Полагаю, это ниже его достоинства. «Низкое ремесло» — помнится, так он отзывался об алхимии. Зачем же заставлять профессора Эльдштерна пачкать рукава?
— Я не боюсь запачкать рукава, Карл, — вспыхнул маг, — и с удовольствием помогу тебе в… в чём бы то ни было!
Алхимик смерил брата скептическим взглядом и, нехотя, сказал:
— Чёрт с тобой. Сойдёт любая пара рук. Пошли.
Когда оба брата скрылись за дверью, Рия вздохнула.
— Неужели я тот самый важный больной, с которым ты провозишься остаток дня? — прищурился Вайс.
— Ты и сам знаешь, зачем я так сказала, — ответила девушка. — Не хочу видеть, как вражда раздирает то, что осталось от моей семьи. У меня и так почти никого не осталось.
— Даже если человек остаётся один в целом мире, у него всё ещё есть он сам, — прохрипел Вайс. — Кстати, Делвин ещё с гномами?
— Да, кажется, они нашли общий язык. Мальчишка им понравился, в обиду не дадут.
— Это хорошо… Теперь можно и вздремнуть.
— Не вздумай засыпать, Вайс. Я сейчас вернусь с лекарством.
— Тем самым, от которого во рту привкус прокисшего вина?
— Именно. И на этот раз запивать его ты не будешь.
Сказав это, Рия зашагала прочь с кувшином воды в руках.
Глава 3
Путь давался Игнату нелегко: дом Энневен оказался куда дальше от границ леса, чем он думал. Толстые, покрытые мхом стволы многовековых деревьев выглядели для парня совершенно одинаковыми и стояли так плотно, будто никогда не закончатся. Иной раз ему даже казалось, что они уже который раз проходят одно и то же место, но Изра успокоила его, сказав, что последовательница Великой матери в принципе неспособна заблудиться в лесу.
Ведьма развеяла опасения Игната о том, что на них могут напасть древолюды. Энневен ведь говорила, что братья Коряжника помнят, как маг сжигал их у Лейдерана.
— Гнева вокруг я не ощущаю, — сказала Изра. — Будем считать, что лес тебя простил.
— Точно? — спросил маг с сомнением в голосе, вслушиваясь в гулкий древесный скрип, что время от времени раздавался вокруг. Игнат не понимал, то ли жуткий звук издают затаившиеся в чаще древолюды, то ли это ветер гнёт стволы деревьев, то ли просто разгулявшееся воображение играет с ним злую шутку.
В лесу темнело рано. Очередным вечером Игнат осторожно развёл костёр под присмотром Изры, чтобы не разгневать лесных духов. Когда лица путников освещал лишь неровный свет огня, ведьма сказала магу, что это их последний привал.
— Дальше наши пути разойдутся. Ты отправишься на запад, а мы с Аревиадом на север.
— Ему б переодеться, — заметил Игнат. — В таком виде даже обрезанные уши не помогут. Да и волосы…
— Деревенские тоже носят длинные волосы, — возразила Изра.
— Да, но… Как бы тебе объяснить… — маг на мгновение задумался. — У остроухих волос особый, ни на что не похожий. Гладкий, будто шёлк. За него даже цирюльники платят.
— И зачем им волосы эльфов?
— Как зачем? Парики делать. Богатеи, знаешь ли, выкладывают за них куда больше того, сколько отдаёт за волосы скряга-брадобрей. Не удивлюсь, если они на этом целое состояние сколачивают… Короче говоря, у Аревиада твоего локоны будто у принцессы. Сама погляди. Ему их следует либо состричь, либо хорошенько замарать.
Изра молчала несколько секунд, потом обратилась к эльфу на его языке, с трудом подбирая слова. Тот, видно, сначала не совсем понимал, что она имеет в виду, но потом, нахмурив тонкие брови, взглянул на Игната и проговорил что-то недоброе.
— Кажется, он посоветовал тебе не совать нос не в своё дело, — сказала ведьма.
— Ну и чёрт с ним. С этой войной местные вряд ли будут с ним церемониться. Подымут на вилы, и всё, конец эльфийскому воителю. Даже имени не спросят. Передай этому дурню, что он может упрямиться сколько угодно, но от селянского гнева его это не спасёт.
Используя весь свой скудный словарный запас на эльфийском языке, Изра долго пыталась что-то объяснить Аревиаду, и настроение того постепенно сменилось с возмущения на простое недовольство. Он нехотя снял доспехи и оставил их в густых зарослях
