что Баруш накажет своего подельника, попрошу Райни заступиться. Она добрая, хотя и мало что понимает. Лишь бы ее отец не умер рано, иначе девочку ждет печальная судьба. И меня тоже…
Их быт оказался невероятно груб и примитивен. Я, как могла, постаралась навести порядок в лачуге, которая теперь и мне служила убежищем. Райни старательно взялась помогать, у девчушки не было матери – по рассказам Баруша, она не вынесла тягот и лишений здешних мест, пробовала бежать и ее пронзили мечами стражи Южной Заставы. Райни тогда была совсем малышкой и как ее потом воспитывали остается лишь догадываться.
Еда в деревне была скудной, бывшие каторжники, правда, обрабатывали поля с чахлой пшеницей, садили овощи, но культурные растения едва вызревали, задушенные сорняками. Работать здесь никто не любил.
Нас еще выручала рыба, которую Баруш ловил в реке плетеными из лозы ловушками или сетью. Также неподалеку был лес, уж там точно можно было раздобыть пропитание, но в густые заросли никто из поселения не совался. Люди боялись леса, а точнее тех, кто там обитает. Охотнее всего об этом говорила блаженная Райни:
– Нет-нет, нам туда нельзя. Там живут красные люди. У них есть Мать и они любят играть с ней. Но если Мать умрет, они придут к нам и заберут меня. Все наши знают, что меня могут забрать, и даже отец не поможет. Но я не боюсь. Я буду хорошей матерью лесным людям. Меня все будут любить и беречь. Так у них заведено. Я научу их новым веселым играм.
Девочка улыбалась, мечтательно прикрывала глаза и, задрав подол, начинала кружиться в танце по нашей убогой комнатушке. А во мне нарастало смутное беспокойство. Мне казалось, что все тут сошли с ума, кстати, Тан Баруш тоже был немного не в себе, недаром он называл Райни – «святое дитя» и требовал, чтобы все обитатели деревни ей поклонялись.
Никто не спорил со старостой, однако иногда я замечала, с каким вожделением смотрит на мою подопечную Хартук. Вот уж кто был здесь настоящим чудовищем!
Спустя неделю с того момента, как меня вытащили из реки, я научилась быстро засыпать на ворохе грязной соломы, прикрытой залатанной ветошью, а первые дни долго лежала в темноте, пытаясь сомкнуть глаза, пока в голове мелькали обрывки мыслей, смутные образы моей прежней городской жизни.
Отчаянно хотелось исчезнуть из богом забытой деревушки, находящейся непонятно в каких краях. Иначе просто сгину среди смрада и безумия. Держись, Марго, держись!
Сегодня Райни почистила во дворе рыбу – утренний улов отца, и теперь собиралась зажарить ее на решетке поверх углей. Пищу здесь готовили на улице, прямо на кострах. Баруш чинил сеть, а я пыталась ему помогать, разматывая нитки.
Скоро полдень, стояла невыносимая жара, староста то и дело прикладывался к бутыли с прохладной процеженной брагой. Напиток готовили из каких-то сладковатых грибов, что находили в земле у берега реки. Судя по тому, как морщился староста, редкостная гадость на вкус, но перебродив, грибочки, давали чувство легкого опьянения.
Несмотря на щедрые предложения поделиться напитком, я не рискнула даже попробовать мутную дрянь. Не хватало еще подсесть на местный допинг, а потом превратиться в бесчувственное подобие общей женщины.
Сегодня утром даже не хотелось подниматься с тюфяка, зная, что придется копошиться без толку в этом унылом месте. И вдруг до нас донесся испуганный вопль Хартука:
– Твари! Твари идут сюда! Спасайтесь!
Баруш бросил сеть и велел нам бежать в дом. Сам заскочил следом, заперся изнутри и подошел к дочери, желая ее успокоить. Райни тоненько скулила перед ним, словно маленькая собачонка, а я не могла вымолвить ни слова и только чувствовала, как бешено колотится сердце в груди.
Баруш прижал дрожащую Райни к себе, улыбаясь, погладил по голове, а потом быстрым взглядом обежал комнатушку, как будто обдумывал единственно верное для себя решение. Наконец староста отбросил ногой замызганный половик и дернул за кольцо двери, ведущей в небольшой погреб:
– Прячься сюда! – заорал он дочери, и только прикрыв дверцу в полу тряпками, обернулся в мою сторону.
Как же мне не понравился его взгляд. Оценивающий и расчетливый. Так разглядывают товар на прилавке, прикидывая, купить или выбрать что-то получше.
– Иди за мной!
Каким-то внутренним чутьем я все поняла и умоляюще залепетала:
– Вы обещали меня защищать. Прошу вас! Не отдавайте меня дикарям, прошу вас, пожалуйста, не отдавайте.
Я повалилась ему в ноги и застонала вслух. Ближайшее будущее казалось кошмаром, скорее всего, меня растерзают на виду всей деревни злобные существа из леса. Или утащат с собой в чащу и там под звуки "там-тамов" проведут дикие ритуалы. А вдруг они каннибалы? А вдруг меня принесут в жертву местному Кинг-Конгу?
Мной опять хотят откупиться! Проклятье какое-то…
Невзирая на мои жалобные крики и слабые попытки сопротивления, Баруш выволок меня из дома, как мешок с зерном и бросил у крыльца.
– Сиди здесь, пока я за тобой не вернусь. Вздумаешь уползти, раздавлю, как последнюю гадину. Ты меня поняла?
Он прошипел мне эти жестокие слова прямо в ухо, а я закрыла голову руками, пряча лицо от разлетающейся из его рта слюны. Меня никто никогда не бил, я даже не могла представить, чтобы мужчина ударил со всей силы, – мне бы точно пришел конец.
Глава 4
Будущая Королева
Староста Баруш еще раз грубо встряхнул девушку в подтверждение своих угроз, а потом вытащил из-под стрехи хижины остро наточенный серп – любимейшее оружие. Бывший каторжник еще раз провел заскорузлым пальцем по лезвию, удовлетворенно хмыкнул и вышел навстречу небольшой группе меднокожих людей. Ожидая достойной встречи, твари остановились у первой лачуги поселения.
Тан догадывался, зачем сюда явились дикари и что им опять требуется. Год назад он уже отдал им женщину в самом соку, привезенную с Южной заставы. Некогда прелестная Киммерина была известной столичной куртизанкой, но влюбилась в молодого смазливого воришку и ради него отравила своего старого покровителя. Влюбленную парочку вскоре поймали в дорогой гостинице, – парень отделался плетьми и клеймением, поскольку всю вину Кимми взяла на себя.
Ее заковали в цепи и выслали из Гальсбурга в поселение отверженных, в трущобы изгоев на границе с Ничейной пустошью. Городская красотка была измучена телесно, но не сломлена духом и даже здесь попыталась очаровать Баруша и навести свои порядки.
Тан был не против, но вскоре пришли эти грозные парни из леса. Они сказали, что заберут женщину силой и староста даже пытался им противостоять ради мольбы красавицы. В тот день Баруш чудом остался жить, чего не скажешь о закадычных дружках – Фране и Троме. Из прежней их удачливой шайки выжили только он и Хартук. Твари убили восьмерых из поселка и забрали визжащую от ужаса Кимми, а
