Какое же это счастье – наконец как следует помыться! Воспользовавшись туалетными принадлежностями из шкафчика, она вымыла голову, а затем в первый раз за много месяцев высушила волосы феном. Наконец, вымывшись сама и выстирав вещи, Кэрри хотела развесить их на батареях... но, к большому своему разочарованию, обнаружила, что батарей в ванной нет. В эту минуту раздался стук в дверь спальни.
Завернувшись в полотенце, Кэрри открыла дверь. Перед ней стоял Дженнаро с большой матерчатой сумкой в руках.
– Где у вас батареи? – спросила она.
– Батарей у нас нет. Отопительная система проложена под полом.
– А-а...
– В этой сумке одежда, оставленная здесь другими гостями, – объяснил Дженнаро. – Может быть, что-то из этого подойдет вам и Долли.
– Но я не могу надевать чужую одежду... хозяева рассердятся...
– Это очень богатые люди. Забыв где-нибудь платье или брюки, они не переживают, а просто идут и покупают себе новые, – мягко объяснил Дженнаро. – Я оставлю сумку за дверью.
– Спасибо, Дженнаро, – пробормотала Кэрри, чувствуя, как что-то сжимает ей горло.
– Не за что. – Он кашлянул. – Если позволите, хочу дать вам маленький совет. Постарайтесь не попадаться на глаза боссу. Он сейчас не в себе и может, сам того не желая, задеть ваши чувства.
Не в себе? Может задеть ее чувства? Господи, это еще что значит? Лицо Кэрри вспыхнуло жарким румянцем; осознав, что краснеет, она потерялась окончательно. Что, если Дженнаро заметил ее смущение и решил, будто она, словно глупая девчонка-школьница, по уши втрескалась в его босса? Может быть, в этом смысл его предупреждения?
О Боже, во что же она ввязалась? И что ей теперь делать?
3
– Что-что она делает? – недоверчиво переспросил Карлос.
– Моет пол в кухне, босс, – со вздохом повторил Дженнаро. – А перед этим целый день чистила, скоблила и драила весь дом. Помешать я ей не мог – разве что связать и запереть. Боюсь, еще немного – и она свалится с ног от переутомления...
– В кухне, значит! – прорычал Карлос и, не тратя слов попусту, бросился вниз по лестнице в подвал, где располагались служебные помещения.
Он очень давно там не бывал и потому, свернув не в ту сторону, оказался вместо кухни в бойлерной – что, конечно, не улучшило его настроения.
Добравшись наконец до собственной кухни, Карлос увидел восседающую на детском стульчике Долли. Малышка дремала, уронив головку на поднос и сжимая крохотной ручонкой чашку с носиком – этакий «пьяный моряк» в миниатюре.
Обогнув детский стульчик, Карлос окинул взглядом просторную кухню. Свирепый взор его мгновенно наткнулся на Кэрри: стоя на коленях спиной к нему, она самозабвенно драила пол тряпкой, словно какая-нибудь горничная из позапрошлого века! Карлос застыл, пораженный зрелищем ее аккуратной, округлой, необычайно женственной попки, туго обтянутой зеленым платьем.
И вдруг, без предупреждения, все тело его напряглось от внезапного и яростного желания. Черт побери, этого еще не хватало! Какая-то неделя без секса – и он уже превратился в зверя, готового броситься на первую попавшуюся женщину! Сжав сильные руки в кулаки, усилием воли Карлос заставил свое взбунтовавшееся естество вновь обрести покой.
– А ну-ка встаньте! – гневно приказал он.
Испуганно обернувшись, Кэрри задела ведро с водой, и оно с грохотом опрокинулось. Потоки грязной мыльной воды заструились по полу.
– Смотрите, что вы наделали! – сердито воскликнула она.
– Какого черта вы драите мои полы?! – взревел Карлос.
Кэрри устало поднялась на ноги. Зеленое платье с широким вырезом – оно явно было ей великовато – сползло, обнажив хрупкое белоснежное плечо. Сам того не желая, Карлос заметил, какая белая и нежная у нее кожа, – и еще заметил, что Кэрри бледна от утомления и едва держится на ногах.
Кэрри молча смотрела на него. В груди у нее словно била крыльями сотня крошечных бабочек. Казалось, сумрачный темно-золотистый взор Карлоса Виэйра разжигает огонь где-то глубоко, в самой сердцевине ее существа.
– Простите, – смущенно пробормотала она, ссутулив худенькие плечи, – я думала...
Почувствовав, что она вот-вот грохнется в обморок, Карлос перешагнул лужу на полу и подхватил Кэрри на руки.
– Ну можно ли быть такой глупышкой? Думаете, я для того пригласил вас к себе, чтобы вы здесь надрывались?
– Я просто хотела как-то вас отблагодарить...
Прильнув щекой к мягкой шерсти его пиджака, Кэрри впивала запах Карлоса – тонкий, едва уловимый, и все же сильный и мужественный.
Едва Карлос взял ее на руки, как желание, разгоревшееся с новой силой, подсказало ему, что этого делать не следовало. Он злился на Кэрри, а еще сильнее – на самого себя. С какими бы соблазнительными женщинами ни сталкивала его судьба, до сих пор ему удавалось сохранять самообладание. Но сейчас Карлос был не в силах обуздать себя – им овладело огромное, почти неотразимое искушение ответить: «Да, милая, ты можешь меня отблагодарить – только в спальне и без половой тряпки в руках!» Даже ранимость Кэрри, очевидная и в ее взгляде, и в нервном подрагивании худеньких плеч, сейчас не останавливала его, а лишь сильнее разжигала влечение.
Дженнаро ждал босса у дверей. Увидев, что Карлос несет гостью на руках, он слегка расширил глаза, но больше ничем не проявил своего удивления.
– Отнеси Долли наверх, – приказал Карлос.
Он внес Кэрри в лифт, о существовании которого она до этой секунды не подозревала, поставил на ноги и, не дожидаясь Дженнаро, нажал кнопку. Двери с шипением закрылись. Кэрри обессиленно привалилась к холодной стене.
– Вот теперь в кухне по-настоящему грязно, – вздохнула она. – Я не могу ее так оставить!
– Помолчите, – устало отозвался Карлос и, закрыв глаза, принялся дышать глубоко и ровно.
Тот еще денек сегодня выдался! Непрерывные звонки Лотты, хлопоты с отменой свадьбы, сочувственные или любопытные взгляды служащих, шушуканье за спиной... Еще бы – скандал века! Распалась идеальная пара! По натуре Карлос был скрытен и терпеть не мог, когда его личная жизнь становилась предметом сплетен и пересудов. И вот в довершение ко всей горечи и унижениям, выпавшим на его долю в последние сутки, выясняется, что его снедает дикая, бешеная похоть!
Кэрри послушно замолчала, остро ощущая на себе пристальный взгляд бездонных золотистых глаз Карлоса. Воздух в тесной кабине, казалось, сгустился, наполнился странными вибрациями. Несмотря на слабость и усталость, странное возбуждение охватило Кэрри. Она чувствовала: с Карлосом что-то происходит. Он готов взорваться, словно бочка с порохом, но не от гнева, а от чего-то иного… И эта смутная мысль заставила ее по-новому ощутить собственное тело, с особой яркостью и остротой почувствовать вдруг, что она женщина.
