Кэрри послушно замолчала, остро ощущая на себе пристальный взгляд бездонных золотистых глаз Карлоса. Воздух в тесной кабине, казалось, сгустился, наполнился странными вибрациями. Несмотря на слабость и усталость, странное возбуждение охватило Кэрри. Она чувствовала: с Карлосом что-то происходит. Он готов взорваться, словно бочка с порохом, но не от гнева, а от чего-то иного… И эта смутная мысль заставила ее по-новому ощутить собственное тело, с особой яркостью и остротой почувствовать вдруг, что она женщина.
Больше не было смысла обманывать себя: да, ее отчаянно и безнадежно влечет к Карлосу Виэйра. Эта мысль потрясла Кэрри до глубины души. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Даже с Грэмом.
Никогда ее не охватывала дрожь от одного взгляда Грэма. Никогда она не жаждала его прикосновения. Так что у бывшего возлюбленного были все основания сказать, что «в постели она никуда не годится». Это унизительное воспоминание мгновенно охладило пыл Кэрри; застыдившись, она поспешно отвела взгляд.
– Простите мою резкость, – сухо извинился Карлос, пропуская ее к выходу.
Кэрри кивнула, не поднимая глаз.
– Теперь ложитесь в постель и отдыхайте, – приказал он, остановившись на пороге ее спальни. – Я распоряжусь, чтобы ужин вам принесли наверх.
– Я не голодна, – дрожащим голосом прошептала Кэрри, по-прежнему не осмеливаясь поднять глаза.
Карлос молча повернулся и пошел прочь. Слушая, как затихают в коридоре его шаги, Кэрри проклинала себя за то, что с его уходом вдруг ощутила себя невыносимо одинокой.
Такой мужчина, как Карлос Виэйра, на нее, должно быть, и смотреть не хочет. Да это и к лучшему, горько сказала она себе. Ведь в постели я – такое же никчемное существо, как и в жизни.
«С покойницей спать – и то веселее!» Так сказал ей Грэм при последней встрече, с жестоким цинизмом объясняя, почему именно утратил к ней интерес. Первый и единственный ее сексуальный опыт, плодом которого стала Долли, видно, понравился Грэму еще меньше, чем самой Кэрри.
Как могла она поверить его пьяным клятвам и заверениям? Разумеется, он не собирался на ней жениться. Просто говорил то, что говорят все негодяи, когда хотят затащить очередную наивную дуреху в постель.
Кэрри содрогнулась при воспоминании об их последнем разговоре. Если, конечно, можно назвать «разговором» ту ужасную и унизительную сцену.
– Корова глупая! Какого дьявола ты не сделала аборт? – С этими Словами Грэм с размаху ударил ее кулаком по лицу.
Прошло пять месяцев, но до сих пор Кэрри не могла вспоминать о его жестокости без ужаса и отвращения.
– Если думаешь, что я стану тратить свои тяжелым трудом заработанные деньги на тебя и твоего ублюдка – лучше подумай еще раз! Попробуй только повесить свою девку мне на шею, и будешь жалеть, что на свет родилась...
Больше всего Кэрри сожалела о том, что в своей непростительной наивности не разглядела за шикарным фасадом обыкновенного провинциального донжуана, соблазнителя с садистскими замашками. Самое печальное, что где-то в глубине души Кэрри еще в начале их отношений подозревала правду, но предпочитала отмахиваться от собственных предчувствий, не в силах поверить, что Грэм ее обманывает. Увы, слишком поздно она поняла, что стала жертвой мелкого, ничтожного человечишки, чье непомерно раздутое самолюбие требовало все новых и новых «успехов» на любовной ниве. Зрелые, опытные женщины видели его насквозь – поэтому он гонялся за молоденькими девочками, но, покорив очередную жертву, мгновенно терял к ней интерес.
Итак, она наказана за собственную глупость и наивность, за мечты о белом платье и обручальном кольце. Труднее всего Кэрри было вынести, что по ее вине страдают отец и мать. Они, конечно, тоскуют по ней – но вернуться домой с ребенком и без обручального кольца на пальце она не может. Фермеры в американской глубинке живут по стародавним заветам, рождение «незаконного» ребенка там, как и прежде, покрывает позором не только мать-одиночку, но и всю ее семью.
Кэрри упала на кровать, худенькие плечи ее затряслись от беззвучных рыданий.
В дверях появился Дженнаро с малышкой на руках.
– Боюсь, ей надо сменить подгузник.
– Спасибо... – дрожащим от слез голосом пролепетала Кэрри и потянулась к дочке.
Дженнаро немного помялся на пороге.
– Сейчас босс легко взрывается. Я ведь вас предупреждал.
Да, предупреждал. А она не послушалась. Ее упрямая гордость оскорбила Карлоса Виэйра – за много месяцев единственного человека, который принял в ней участие. Как могла она хоть на секунду подумать, что за его предложением помощи скрываются какие-то невысказанные мотивы? Как могла вообразить, что ему от нее что-то нужно?
Но тут же с болью и стыдом Кэрри поняла: пусть это не так – ей очень хочется, чтобы так было.
На следующее утро ее разбудил телефонный звонок. Звонил Карлос.
– Сегодня мы с вами отправляемся по магазинам, – без предисловий объявил он. – И никаких возражений! Не хочу, чтобы в моем доме жила женщина, одетая, как старьевщица.
– Но... – ошарашенно пробормотала Кэрри.
– Я нанял няню для Долли. Она уже здесь, гуляет с ней в саду. Позавтракайте и спускайтесь, я жду вас внизу.
И он прервал связь. Не успела потрясенная Кэрри повесить трубку на рычаг, как в дверь постучал слуга с завтраком.
Голова у Кэрри шла кругом. Няня для Долли? Да Карлос Виэйра с ума сошел! И, разумеется, она не позволит ему покупать ей одежду! Об этом и речи быть не может!
Однако от прекрасно сервированного завтрака исходил такой аппетитный запах, что голод заставил Кэрри уступить соблазну. Подкрепившись, она приняла душ, надела чистые джинсы и мужской свитер, обнаруженные в шкафу. Потрогала затылок – ссадина еще побаливала, но после ночи сладкого сна Кэрри чувствовала себя превосходно.
Наскоро расчесав непослушные бронзовые кудри, она поспешила вниз. Карлос нетерпеливо мерил шагами холл: при взгляде на него у Кэрри уже в который раз пресеклось дыхание. Прекрасно сшитый светло-серый костюм подчеркивал его экзотическую южную красоту. У Кэрри даже пальцы заныли – так вдруг захотелось погладить его по густым угольно-черным волосам!
– Я не желаю, чтобы вы покупали мне одежду! – с порога заявила она.
На красивом смуглом лице Карлоса отразилось что-то непонятное: то ли он сердился, то ли, напротив, сдерживал улыбку.
– Мне нужно отвлечься от забот. Развлеките меня, сделайте такое одолжение.
Изумленная этим грубовато-искренним признанием, Кэрри послушно двинулась за Карлосом к лимузину и прошла уже полпути, когда вдруг сообразила, что еще не видела дочь.
– Одну минутку, Карлос! – Впервые она назвала его по имени и, осознав это, покраснела до ушей.
