А затем вся идиллия была грубо нарушена. Раздалось громыхание и в проходе показались двое знакомых работяг из службы главного энергетика. Именно они после письменных напоминаний неохотно чистили циклоны и вывозили накопившуюся пыль: бросовую -- на свалку, дорогую -- на переработку. Один из мужиков катил тележку, на которой стояли четыре ящика из-под картофеля. Остановившись возле станка, работяги принялись открывать ящички и с грохотом ссыпать лежащие в гнёздах детали.
-- Куда вы это? -- в ужасе спросил я.
-- На помойку, -- последовал ответ. -- Лишних понаделали...
Грохот стоял немилосердный, но усатый герой производственного романа и ухом не повёл. Он продолжал ловить микроны. С этой секунды его деятельность наполнилась для меня особым идиотским смыслом. Вот так равнодушно взирать, как уничтожаются результаты многодневного труда...
Сейчас, когда я слышу, как нынешние старики ругают нищенские пенсии, говоря, что они всю жизнь горбатились и ишачили на производстве, я всякий раз вспоминаю этого трудягу. Ведь это его будущая пенсия в картофельных ящиках отправлялась на свалку. И мне хочется сказать: "В том-то и беда, что все ишачили, горбатились и никто не работал. Горбатятся верблюды, ишачат ослы, а им на старости лет полагается не пенсия, а живодёрня. Вы получили свою живодёрню, чем же вы не довольны?"
И я тоже хорош! Собирать пыль, содержащую какой-то процент жаропрочного хромомолибденового сплава, в то время как сами детали десятками тонн вышвыриваются на Парнасскую свалку...
С тех пор я стал внимательно присматриваться к деятельности знакомых пропойц, и обнаружил, что завод значительной частью работает на заполнение помойки. Вывозились застывшие потёки магния из литейки (Ох, сколько проблем создал мне этот магний впоследствии, когда я работал учителем химии, а ученики, чувствовавшие себя на свалке как дома, тащили оттуда магний целыми рюкзаками!), выбрасывались детали из нержавейки (подотчётная стружка сдавалась на переплавку, а готовые детали шли на выброс!), уничтожалось ещё что-то, неясного предназначения, но явно стоящее немалых денег. Бодро и целеустремлённо страна производила свою грядущую нищету. Старенький самосвал, предназначенный для вывоза мусора, ни дня не простаивал без дела.
Однажды я увидел, как в самосвал грузятся странные металлические штабики. Диаметром около десяти сантиметров и длиной почти два метра эти железяки, казалось бы, можно двигать лишь краном, однако знакомые молодцы довольно легко ворочали их вручную. Подойдя, я попытался приподнять один из штабиков и был поражён его лёгкостью. Это был титан. Я не выдержал и пошёл к главному энергетику Валентину Константиновичу Клюшкину. Валентин Константинович в ту пору недавно отметил шестидесятилетие, он собирался на пенсию и был добр и разговорчив, так что на свой вопрос я получил развёрнутый ответ. Оказывается, титан заводу вовсе не нужен, в производстве вертолётных моторов он не применяется. Заводу нужна нержавеющая сталь, но даже выделенные лимиты получить удаётся далеко не всегда. А если лимиты не будут выбраны, то на будущий год их урежут; существовала в советские времена такая практика. А титан шёл по той же графе, что и нержавейка, так что в те годы, когда нержавейку добыть не удавалось, завод добирал остатки ненужным ему титаном. Титановые штабики складывали у стенки, где он и лежал без дела. Через двенадцать лет его списывали, хотя ничего ему за это время сделаться не могло. Но и списанный титан было некуда девать. "Вторчермет" его не принимал, ибо это не железо, "Вторцветмет" -- тоже, поскольку титан стратегический материал и без соответствующих документов принят быть не может. А получать соответствующие документы -- значит, объяснять, чего ради завод приобрёл этот самый стратегический материал.
-- На свалке его тоже не принимают, -- огорчённо рассказывал Клюшкин, -- но за пол-литра спирта охрана пропустит самосвал и позволит высыпать без документов. А там пусть разбираются, что это за титан и откуда он взялся.
Года четыре спустя, когда я учительствовал в одной из школ Выборгского района, любящие ученики взяли меня с собой в культпоход на свалку. Там я увидал горы турбинных лопаток от секретных вертолётов, россыпи нераспакованной химической посуды, по которым неспешно ползал бульдозер, и знакомые титановые штабики, сложенные поленницей выше человеческого роста. Управление вторичными ресурсами столкнулось с той же проблемой, что и завод: титан не гниёт и не ржавеет, а девать его некуда -- стратегическое сырьё, будь оно неладно! И накопилось его за последние десятилетия видимо-невидимо...
Последний раз я видел этот титан по телевизору. В стране уже вовсю бушевала перестройка, и господин Невзоров ведущий передачи "600 секунд" создавал себе имя, раскручивая титановый скандал. Партия титана была задержана на таможне, его пытались вывести за границу под видом лома чёрного металла. Невзоров очень старался разузнать, где были украдены стратегические материалы, а они вовсе и не были украдены. Предприимчивые импортёры просто купили его на свалке по цене и по документам металлолома.
Впрочем, всё это будет потом, а покуда помоечное производство забирало лишь малую долю моих усилий. Львиную долю времени отнимали отчёты перед различными контролирующими организациями. Охрана природы по-советски состояла преимущественно из писания многочисленных бумаг. Контролирующих организаций насчитывалось семнадцать штук, так что я сегодня не могу даже припомнить их все. Самые чудовищные бумаги присылал для исполнения "Гипроавиапром" (сокращённо ГАП), бывший в министерстве авиационной промышленности головной организацией по охране природы. Находился ГАП в городе Куйбышеве, меня до сих пор корёжит, когда я слышу этот топоним, и я искренне рад, что городу на Волге вернули исконное, не запятнанное головотяпством имя.
Чего стоила хотя бы "Методика расчёта вредных выбросов в атмосферу", засекреченный документ объёмом в двести пятьдесят страниц плотного машинописного текста. Текст был переполнен опечатками, грамматическими ошибками (до двадцати штук на страницу!) и математическими формулами, в которых я, как ни силился, ничего не мог понять. Конечно, я всегда был не в ладах с математикой, но боюсь, что и математик не сможет ответить, как следует брать интеграл по постоянной величине и получать при этом некие значащие величины. Как жаль, что у меня не было ни одного знакомого шпиона, я подарил бы ему этот секретный манускрипт, после чего половина сотрудников ЦРУ померла бы от смеха, а прочие навеки зареклись бы вынюхивать военные тайны моей родины!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
