мной, чтоб не думала, что я с этой… был… Вот и поглядишь, послушаешь, что скажет. Авось, окажусь не прав?
Не желая ничего больше говорить, чтобы не рассердить любимого ещё больше, Алёна проследовала с ним на конюшню… Виновницу происходящего, молодую симпатичную девушку, привязали растрёпанной и небрежно одетой к одному из столбов…
— Николя, — очень тихо взмолилась Алёна, но он уже взял в руки поданный дворецким хлыст.
— Нет, барин, не бейте, пощадите, — взмолилась задрожавшая виновница, и Николай ударил хлыстом по столбу:
— Кто тебя подослал?
— Не знаю, — рыдала та, искренне сознаваясь. — Мужик какой-то заплатил, чтоб к вам устроилась да чтоб разлад внесла подобным образом. Пощадите, барин! Ничего боле не ведаю! Пощадите…
— Узнаешь его, коль увидишь? — вопросил всё так же строго Николай, и девушка тут же поклялась:
— Да, барин, клянусь, узнаю! Пощадите…
— Отвязать, — приказал дворецкому Николай, с презрением взирая на павшую к его ногам девицу:
— Спасибо, барин, век не забуду, верно служить буду! Не гоните!
— На самую грязную работу её! — приказал Николай и отбросил хлыст в сторону.
Он приобнял с облегчением выдохнувшую супругу и отправился с нею обратно в дом.
Казалось, худое теперь позади, но предчувствие того, что некто затеял против него и друзей войну, не покидало. Николай догадывался, что это всё каким-то образом связано с Мамоновым, но доказать пока не мог ничего…
Глава — 9
— Утром нашли девицу мёртвой на том же месте в конюшне, — читал Алексей полученное от Николая письмо, а сидевшие с ним в саду дома у Бобринского Антон и Михаил слушали вместе. — Слава Богу, супруга моя не видела того, как изуродовано тело покойной. Я приказал сразу убрать, похоронить, но Алёна переживает теперь сильнее. Я забрал её с собой во дворец, пока веду расследование. К сожалению, порадовать нечем. Служанка, которая якобы могла приготовить подобное снадобье с опиумом, исчезла. Она уже год не служит во дворце, а где её искать никто не знает. Доктор отказывается говорить на тему снадобий. Он тоже утверждает, что растворённый в воде лауданум не мог повлиять на разум пациента…
Отдав письмо в руки Антону, Алексей, опираясь на трость, отошёл в сторону. Перед его глазами вновь и вновь виделась та ночь, когда Софья отдавала себя столь добровольно, столь спокойно супругу и его сообщнику. Видя, что Алексею вновь стало дурно, Антон проводил всё же сесть обратно на скамью, а принявший письмо Николая Михаил продолжил читать:
— Видел и Александру Аганину. Её поведение с учителем скрипки в последнее время настораживало. Они часто уединялись для бесед, где Александра о чём-то плакала, но потом они выходили довольные и накануне объявили о помолвке. Я пытался с нею поговорить, Алёна тоже, но ничего нового, увы, не знаю. Александра в скором временем станет женою Матвея Сергеевича.
— Он же старик, — устало молвил Алексей и взглянул на уставившегося в сторону Антона, но тот молчал.
— Не понимаю, — усмехнулся Михаил. — Александра не пошла бы за старика. Она всех женихов отталкивала. Я уж думал, в монашки пойдёт, а тут… Да, она с ним всегда была дружна, но… не знаю, — вздохнул он и взглянул на письмо, читая дальше. — Матвей Сергеевич дворянин, богат… Имеет пятерых взрослых детей от прежних двух, уже покинувших сей мир, жён. Будут жить в его небольшом поместье под Петербургом.
— Что ж, — вздохнул после затянувшейся паузы Антон. — Видать, Мишелю и Анастасии лучше не возвращаться в Петербург, пока Мамонов там. Неприятности ждут каждого из нас.
— От туда, от куда не ждём, — добавил Алексей.
Взглянув на обнимающего встревоженную любимую Михаила, Антон пообещал:
— Я улажу все вопросы с твоей службой. Пока не знаю, как, но отпуск тебе продлят, а там и сделаю всё, чтобы прошение об отставке всё же приняли, а в Петербург не вызывали.
— Кто мы, а кто они? — не верил в успех дела Михаил, но знал, что Петербург не увидит ещё долго, даже если придётся бежать подальше.
— Я не смогу, не смогу не поехать, — разволновалась Анастасия. — Там матушка моя при смерти. Я должна её навестить, должна увидеть!
Она смотрела в глаза его, словно молила о том, чтобы всё же отправиться в Петербург, но предчувствие того, что всё сложится вопреки её желанию, пугало.
— Я не знаю, как прибыть к твоей матушке незамеченными. Ты видишь, люди Мамонова везде. Его невидимая власть сильна и опасна, — смотрел с сожалением Михаил.
— Я напишу письмо во дворец, — сообщил решительно Бобринский, собравшись тут же выполнять сказанное. — Может что удастся узнать про Вашу матушку, а Алексею так и так помогут сыграть спланированную роль. Обещаю, все наши тайны раскрыты пока не будут.
Он написал письмо во дворец, адресовав его самой императрице, с просьбой принять во дворец его друга Петра Аминова, брата-близнеца погибшего Алексея и спросил о состоянии здоровья матушки Анастасии.
Когда же получили ответ, то радостные вести ожидали не всех. Увы, матушка Анастасии к тому времени уже покинула мир живых. Это обстоятельство заставило Анастасию принять факт, что в Петербург ей и Михаилу в скором времени будет не вернуться…
Алексея же в качестве Петра Аминова ждали во дворце, когда тот решит прибыть с визитом. Столь вдохновляющее будущее позволило Алексею продолжить лечение и упражняться в ходьбе без трости, как бы ни было трудно.
Постоянно следивший за его успехами доктор был строг. Он всё время заставлял Алексея отказываться от трости: сломать её, выкинуть, но лишь бы не использовать. Алексей одерживал победу, уставая от долгой ходьбы, но трость пока не уничтожал…
Прошло ещё около полгода, пока он не встал окончательно на ноги. Прожив наконец-то весь день без использования трости, Алексей вышел вечером с нею на заснеженный двор, где уже спускались вечерние сумерки, и разломал ударом о стену дома…
Глава — 10
Сказочный дух заснеженного Петербурга, по улицам которого разъезжали сани, катались на горках или льду весёлые дети никак не трогал наконец-то вернувшегося сюда Алексея. Он долго сидел в карете, остановившейся у зимнего дворца, и смотрел через окно на жизнь вокруг.
Серое небо подгоняло ещё более мрачное настроение. Сердце билось всё сильнее, будто было сдавлено чем-то в груди, от чего становилось труднее дышать. Желание покинуть карету и войти вновь в роскошь дворца не приходило…
Однако вскоре карета была замечена и вышедший из дворца Озерецковский подошёл:
— Пётр Петрович? — вопросил он кивнувшему в ответ Алексею и не скрыл удивления. — Вы, действительно, очень похожи
