Солнце встало в зенит, когда он все еще рассказывал о своих приключениях на топях, прохождении Врат и встрече со Стражами. Народ с интересом, почти не перебивая, слушал Избранного и жадно впитывал информацию. Письмо от отца Холоду Треш передал по назначению, отчего бывший капитан прослезился и, дико покраснев, теребил конверт в сильных руках, ежеминутно прятал его за пазуху и снова доставал. Ему не терпелось открыть письмо и вчитываться в кривые строчки друга и командира. Злата прижалась к Трешу и снизу вверх следила за его мимикой, жадно слушала все, о чем сообщал сталкер. А губы шептали: «Люблю, люблю, хочу!»
Когда Треш закончил повествование и смог выдержать перекрестный «допрос», все вместе пообедали. Тяжелый сидор с боекомплектом он свалил в углу, известив товарищей о запасах, полагавшихся им согласно личному оружию. В нем нашлись СП-5 и СП-6 для «Валов», патроны для СВД и АК-12, гранаты, сухпайки, аптечки нового поколения. Свой рюкзак Треш положил у окна вместе с любимым оружием, прочую амуницию сложил там же. Малой любовался оружием, наглаживая стволы, внимательно слушал сталкера и восторженно встречал отдельные его реплики. Парнишке очень хотелось быть с полюбившимся ему героем Пади, неотрывно следовать за ним, проходить любые испытания. Он так прикипел к Трешу, что ловил себя на мысли: «А не брат ли он мой старший?! Может, мы все-таки сводные? Очень хочется быть таковыми».
Друзья взгрустнули только однажды – когда Треш объявил им о своем предстоящем рейде. Заголосили, заерзали, недовольно реагировали на непонятное задание, одиночный поход, обсуждали возможные опасности. Треш долго слушал начавшийся гвалт, сжав губы и тяжело сопя, потом замахнул домашнего кваса и резко оборвал громкие диалоги:
– Друзья! Дорогие мои. Я пойду туда все равно, несмотря на ваши увещевания и предостережения. Мне самому не все ясно и понятно, немного боязно и дико грустно, но боевая задача бате… Верховному Стражу поставлена, она важна для него и самой Армады, возможно, для оставшегося населения Пади и всего человечества. А если так – я непременно отправляюсь поутру в путь. В Южном форте наберу команду отъявленных головорезов-добровольцев в это, возможно, роковое путешествие. Для оплаты работы меня снабдили необходимыми ЦУ и материальными ценностями. Найму опытных рейдеров. Ну, что теперь, не одному же чапать через Пустоши!
Народ снова заголосил. Все ратовали за совместный поход, исключали наемников для таких целей, упоминали сложность пути и так далее. Трешу пришлось повысить голос и оборвать возбужденную дискуссию.
– Я жертвовать дорогими и родными сердцу людьми не стану. И так потеряли столько товарищей, пробираясь сюда! Да и Армада строго поставила условие: за пределами Пустошей и в Восточном форте я должен быть один. Никакой помощи от Стражей или Избранных. Алле? – Сталкер повысил голос, вновь оборвав недовольные возгласы друзей. – Нет, однозначно Пустоши я обязан пересечь без вас. Максимум Златка. Потому что она… она тоже должна пройти испытания. Какие, не знаю, но уж пускай лучше она их проходит со мной! Ты как, милая? Согласна разделить судьбу и участь одинокого брутального мужчины? Заметь, пока одинокого, а свято место, как известно, пусто не бывает…
Треш хитро подмигнул, а Злата прострелила его взглядом:
– Да я тогда всем копыта вырву и рога пообломаю, кто возле моего козлика попробует появиться! Дани-ила, перестань! Конечно же, я с тобой однозначно! Я с тобой навсегда и… хоть в ад…
– … Заметано. Спасибо, девочка моя! – прервал девушку Треш, ласково потрепав ее за румяную щечку.
– Треш, а мы что, лохи или кролики какие? – Холод обиженно выпятил нижнюю губу и развел руки. – Не-е, парень, так не пойдет, мы тоже с тобой. Я и Анжелка. Так что записывай добровольцами. Я теперь тем более тебя не отпущу далеко, столько, едрить врагов налево, вместе прошли, испытали, а тут нате – один он! Щаз-з…
– Ден!
– Ниче не знаю. Все, сказал «железно» – значит, железно. Это мой выбор, мой рок – либо сгнить в Заслоне на охране города, либо совершить геройский марш-бросок через полстраны. Я выбираю последнее.
– Но…
– …Данила! Все-е, завязывай тут перечить старшим. Уверен, Армада не кокнет нас с Фифой громом небесным посреди Пустошей за то, что сами навязались с тобой в дальнюю дорогу, дела вершить великие во имя ее же, великой и супер-пупер-могучей!
Засмеялись все, кроме Треша, который криво усмехнулся, но приложил палец к губам, дав понять, чтобы Холод не богохульствовал. Он среди этого гула друзей пытался как можно точнее вспомнить наказ отца насчет друзей. Можно или нельзя брать их – докуда и кого именно. Треш и хотел, и боялся согласно кивнуть ставшим родными лицам, ломался, находясь перед сложным выбором: разрешить им сопровождать его и прикрывать спину, как лучшим проверенным товарищам, или не брать на себя тяжкую ответственность с возможными непредсказуемыми последствиями. Больше всех огорчался Малой, понимавший свой минус как младшего в группе. Он все пытался поймать взгляд сталкера, утвердительный кивок, ждал, надеялся. Но Треш оставался невозмутимым.
Ситуацию разрулил Гур. Мудрый опытный Старейшина Северного форта.
– Оу, а ну кончайте базар, чай, не на Блошинке артефактами торгуете! Голова пухнет с вашего галдежа. Треш верно сказал, нехай сам выбирает… либо вообще никого из нас не берет. Может, оно и сподручней будет набрать ему чужаков-наемников в Южном, дабы потом не плакать по вам, усопшим раньше времени. А за чужаков и не страшно – у тех судьба такая да воля. Это их рок! Пускай и рискуют. Данила услышал наше мнение и воззвания – теперь ему решать, а от ваших криков толку, как от козла молока.
– Верно.
– Так оно!
Все взгляды сошлись на одном человеке. На том, который привел их всех сюда, чтобы не бросить теперь, чтобы указать в жизни верную и светлую дорогу. Теперь он был их амулетом и звездой. Без пяти минут Стражем Армады, вершительницы событий и судеб.
Треш ощутил тяжесть этих ментальных посылов, внимание взглядов, ответственность. И попытался расправить плечи, выпрямить осанку, которая стала подобна вопросительному знаку. Вышло не очень. Тогда он облизнул высохшие губы, заставил себя посмотреть в глаза каждому и, чуть прищурившись, вдруг заявил:
– Все пойдете! Решайте сами, это ваш выбор. Я на самом деле не вправе запрещать вам и советовать, как жить и с кем. И даже Армада не имеет таких полномочий. Она – невидимый наблюдатель и анализатор истории и бытия. А влиять на реальность, на действительность насущную, она не должна. Я так думаю! И так понял со слов отца. Поэтому ваше решение о присоединении ко мне в этом пути – ваше право! Но хорошенько подумайте, какую ответственность вам придется на себя взвалить, какую судьбу выбрать. Малой, – Треш обратился к пареньку, взяв его за руку, – это условие тебя не касается, ты должен остаться здесь, в Пади. Я так сказал! И, думаю, меня все поддержат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
