Фараон сплюнул – смачно и зло, от души ударив кулаком по рукоятке кресла. Ему досаждала чесотка, неимоверно зудело в паху от венерических болезней и пота, к тому же постоянно волновала анемия левой руки. Но все это только дополняло картину общего неудовлетворения Главаря ренегатов, главная причина которого крылась совсем не в болячках и отсутствии комфорта. Моральная боль – вот что угнетало Фараона. Нападки навалились кучей и не давали ему покоя. Самые ближайшие сподвижники и помощники сгинули – погибли либо пропали. Союзники выглядели временными и ненадежными, явно представляющими собой скрытую угрозу. Планов на будущее не имелось, потери в живой силе оказались невосполнимыми, отчего большая группировка превратилась в осколок клана, и теперь необходимо было сваливать как можно скорее и подальше. Особых ценностей форта взять не получилось – секретные схроны Старейшин не нашли, их преданные люди все погибли. Хард и Нумизмат успели завладеть другими сокровищами крепости: учеными, лабораторией, складом. А головорезам Фараона достался только многочисленный, но громоздкий и особо не нужный скарб. Управлять сейчас опьяненным кровью, алкоголем, адреналином и жаждой наживы сбродом – дело тухлое и заведомо проигрышное. Бандиты никого не слышали, разбежавшись по улицам. А вот братия Нумизмата, не говоря про воинство полковника Харда, действовала более продуманно и сноровисто. И взяла все, что хотела! Ну, или почти все. Не удалось союзникам завладеть самым главным – святым артефактом Южного форта – «аурой» и запасами Совета Старейшин. И теперь нужно было что-то срочно предпринять, чтобы восстановить этот разворошенный улей и уйти прочь подобру-поздорову.
Хард с подчиненными уже смотался, просто исчез, не говоря ни слова союзникам. «Ха! Какие, нафиг, союзники, – подумал Фараон, – завтра на лесной дороге он мне глотку перережет и не вспомнит, кто я такой». Нумизмат тоже не терял времени даром, где-то пропадая и копошась со своей элитой из полутора десятков сатанистов. Людей у него осталось мало, но те, что выжили, – сплотились сильнее и готовы были драться насмерть. «Не чета моим ренегатам!»
Фараон снова сплюнул, бросил недопитую бутылку через перила вниз и резко встал. Снова зачесалось между ног. «Проклятый вирусняк. Поди, загнуться можно от этих сифилисов и гонорей?! Нужно толкового врачевателя найти, прошлый забулдыга сдох при взятии форта. Хоть к Болотнику чеши, он махом вылечит! Мертвых, говорят, поднимает да мутантов выхаживает. Болотник! Этот засранец Буллит свалил в те края, и ни слуху ни духу от него. Твою ма-ать… Ушла «аура», все напрасно, все к чертям!»
Фараон пнул балконную дверь, на ходу сорвал штору, снес с ног дежурившего в комнате охранника и потопал из зала вон. Нужно было найти Нумизмата и узнать его планы, а уж потом кроить свои, согласно обстоятельствам и следуя поправкам умного хитрого сектанта.
Главаря «демонов» бандит нашел в подвалах форта. Сырые вонючие тоннели отдавали затхлостью и звонкой капелью, шушуканье сектантов сливалось в один шелестящий гул, похожий на топот и возню крысаков, обычно ютящихся в таких местах. Оказалось, что Нумизмат командует действиями подчиненных, устанавливающих заряды на припрятанных там и тут баллонах с хорошо понятной символикой токсичности. Попросту говоря, сектанты минировали подвалы Южного форта, чтобы разрушить в пух и прах остатки крепости с появлением вояк. Скорее, не разрушить, а заразить на долгие годы!
– Толстяк, ты лбом шмякнулся? – вырвалось у Фараона, бредущего по полутемному каземату среди маячивших в сумерках фигур.
– Язык свой длинный попридержи, ренегат! Не ровен час, тут и оставишь его, – парировал Нумизмат, резко обернувшись на хриплый голос союзника.
– Мой язык меня еще до Армады доведет! И ты за него не волнуйся. Чего творишь, еретик? Умом тронулся или порошков своих магических обнюхался? Ты тут что, всю Падь решил сгубить? И так уже четвертый год дышим заразой Судного дня, так еще химию нужно задымить? Ты че, Нумизмат?!
– Пасть закрой, хороняка! Я знаю, что делаю. Гадить себе под носом я не собираюсь, как и отвечать на твои сраные вопросы. Зря ты зашел сюда. Ох, зря-я!
Фараон мгновенно среагировал на нехороший намек сектанта, выхватил оружие, что сделал за его спиной и телохранитель. Нумизмат ехидно скривился, что не ускользнуло от бандита даже в полумраке.
– Убери пушку, не настолько ты мне противен, чтобы мочить тебя тут! Но и свидетелей мне не нужно. Хранить тайны чужие умеешь, Фараон?
– А то. Базлай, чего удумал, пузатый! – съязвил ренегат, но ствол не убрал, только опустил его вниз.
– Проклятье! Ладно, слушай сюда, неисправимый мой. Я придумал план шантажа наших врагов вот этой гадостью. Выдвину требование – выполнение моих условий по безопасному отходу, возвращению «ауры» и помощи в поимке этого гаденыша сталкера. У меня на него личные виды и обидки. А вообще, найдя его, найдем и святой арт, и Армаду.
– Как это? Ты про Треша, что ли?
– Про него самого! Да. Потому что мои люди не зря пали в борьбе с Всевышним вашим. Треш этот – узловая фигура, главный у нее, Избранный.
– У кого?
– Армады! Слышишь? Ар-ма-ды! Он знает, где она, что она есть такое, как в нее попасть, когда и зачем. Он теперь все знает. Хочу знать и я. Но мне нужна помощь. Твоя помощь, фраер ты недоделанный! Слышишь меня? – Нумизмат повысил голос, отчего эхо его слов под сводами подземелья удвоило строгость и важность дела. – У тебя есть люди и оружие, а еще жажда наживы. Я хочу власть. Полную власть над Падью! Ты понимаешь меня, мумия ты египетская?
– Я слышу тебя, Нумизмат, – будто завороженный, промолвил Фараон, застыв высоким изваянием посреди подвала. – Я тебя понял, сатанист! Поднимемся наверх, обговорим условия сделки, я изменю свои планы и, возможно, приму твое предложение.
Ренегат врал. Врал союзнику, потому что планов у него еще и не было, но он уже решил, что сам завладеет всем, а сектантов уберет с пути, точнее, в конце пути. Потому что на кону была Армада! Власть над миром, пусть и павшим, сулила вечную жизнь, благодать и престиж.
Мысли Фараона о своем обожествлении и всемогуществе прервал все тот же толстяк:
– Ступай наверх, не путайся тут под ногами, мои люди знают свое дело, но могут нечаянно споткнуться со взрывателем в руках…
– Меня уже здесь нет. Жду в башне. Очень жду, союзник!
Бандит вместе с охранником вышли, а когда их шаги затихли во тьме, Главарь сатанистов ядовито прошипел сквозь зубы:
– Обожди, крыса, скоро ты у меня запоешь по-другому!
* * *
Выступили рано утром. Туман, застилавший долину перед Большими Лужами непроглядными клубами, пришелся только на руку. Ниоткуда группу ходоков не было заметно. Даже гигантская аномалия не виднелась через плотную пелену. Но наличие «дуги» все время ощущалось – еле слышное потрескивание, слабое гудение, легкое пси-давление на разум, отчего каждому казалось, что он видит сквозь дымку огромное коромысло, перекинутое от одного края горизонта до другого. Такое уродство природы никак невозможно было забыть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
