В этот раз зомби стали сразу семь бойцов отряда, еще одного аномалия отчасти поразила смертельными чарами Горгоны, он свалился в лужу, корчась от боли и вопя на весь свет. Пока ошалевшие командиры соображали над итогами Вспышки, этот бедняга и стал первой жертвой товарищей, ставших ходячими мертвецами. Свора обезумевших злых мозгоедов кинулась на добычу, да так быстро, что Грешник не успел понять, что произошло. Вроде вот только два часа назад на их глазах пара бойцов превращалась в ходячих, их расстреливали и отпевали, а тут нате, новая волна и массовая мутация. И полная прострация.
– Не стреляй, командир! – крикнул Скобарь, стоявший по другую сторону оргии, заметив вскинутое оружие Грешника, и этим успел подписать себе смертный приговор.
Зомби обратили внимание на него и, бросив уже растерзанную жертву, кинулись на новую. Один из ходячих даже какой-то мышечной памятью нажал на спусковой крючок болтавшегося на плече автомата. Очередь пошла полукругом, зацепила одного из нежити и прошлась по ногам Скобаря. Тот завопил и упал на влажный мох. К нему тут же устремились бывшие товарищи. Грешник ничего не смог сделать. Позже он анализировал эту ситуацию, прокачивал все возможные действия, в подробностях вспоминал неприятные детали ужасной сцены. Но не сумел найти иного выхода или причин для обвинения себя в трусости.
Вскинув автомат, чтобы расстрелять свору зомбаков, насевших на заместителя, он почувствовал за спиной еще чье-то присутствие. И обомлел. Холод сковал спину, ужас ледяными щупальцами обвил горло и конечности. Одна здравая мысль мелькнула в мигом воспаленном мозгу: «Стопудово, псионик!» Грешник рванул тело вниз, намеренно упав, чтобы снизить область поражения. Может быть, это и спасло его. Псевдоволк-одиночка, прыгнувший на жертву, промахнулся и нырнул в пустоту. Серо-коричневое тело застряло между сучков ольхи, мутант заскулил и начал рвать ветки. И тоже привлек внимание ходячих мертвецов, которые уже разорвали плоть Скобаря, вываливая наружу его внутренности. Самые ретивые проткнули пальцами глаза замбоя, впились в его нос, отгрызли уши, разорвали горло. Скобарь успел скрюченными пальцами нажать на спусковой крючок, автомат громко залаял, дал короткую очередь. Один из уродов тут же завалился и утробно замычал, ужом извиваясь в траве.
Грешник, опасаясь очередных нападок псевдоволков, бросился бежать. Сначала заскочил на валун, потом на другой, поскользнулся, вновь поскакал через камни, покрытые плешинами мха. Позади, в низине, бывшие его подчиненные рвали тела Скобаря и псевдоволка, попавшего в естественную ловушку. Ворчание нежити и визг оглашали ложбину недолго, потом все стихло, только раздавались редкие чавкающие звуки. Но этого Грешник уже не видел и не слышал – он как сайгак мчался прочь, раздирая ветками лицо, потеряв слетевшие с головы «параллаксы» и разбивая в кровь колени и локти. Бежал вон от страшного места бойни, от ада «дуги», вновь затихшей высоко над Падью, чтобы опять набраться энергии и «одарить» ею очередных жертв.
* * *
Вторая за день Вспышка, на счастье, не навредила группе Треша. Им повезло, что привал устроили именно за стеной колка, с другой стороны которого и красовалась «дуга». Поэтому ее смертельный свет никак не повлиял на путников, лишь заставил всех синхронно вздрогнуть. К тому же расстояние до аномалии было приличное. Ветер по кронам деревьев, взлетевшие оголтелые птицы, волна света по утреннему небу – все это сразу выдало сработавшую аномалию.
– Вот зараза! Вне очереди стрельнула, – пробурчал Холод, заряжавший пустые магазины.
– Да уж какая у «дуги» очередь может быть? Всегда не по расписанию пышет. И сейчас, видать, пальнула наугад, – сделал заключение Треш, чистивший заляпанные грязью мокасины.
– Может, по нам целилась? – предположила Фифа. Она с помощью Златы умывала лицо, подруга поливала ей из фляжки на руки, обе фыркали и кривились от брызг.
– Мда-а, хорошее начало рейда! С такими-то запорами до Южного бы дойти целыми.
– Ден, а ты думал, нам подадут «феррари», включат зеленый светофор и откроют шлагбаум автобана? – Треш поправил на пилотке специальные очки, размышляя, не надеть ли их на всякий случай снова, вдруг «дуга» опять взбрыкнет, или упрятать в рюкзак. Поерзал телом, унимая чесотку между лопатками, потом решился, стянул «параллаксы» и убрал их в закрома.
– Анжел, это у тебя чего там на попе, обмочилась, что ли, с перепугу при виде зомбаков? – пошутил Холод, кинув в любимую маленькой веточкой.
– Ты сам, похоже, обхезался нехило, дорогой, чего-то не цветочным ароматом попахивает! – Фифа смешно скривила нос набок.
Поулыбались. Треш поблагодарил друга за спасение Златы, а у нее в пятый уже раз поинтересовался о здоровье, от чего снова уставился на вздернутый кверху большой палец и умилился удовлетворенной улыбке. Девушка радовалась как ребенок тому, что он о ней так заботится. Пятнадцать минут очистки перышек пролетели махом, группа поднялась и двинула в путь. Нужно было оставить позади слева Большие Лужи и, огибая горную гряду справа, выйти к каньону. Путь до Южного форта был неблизким, да еще, по-видимому, полон сюрпризов, поэтому хотелось преодолеть наиболее сложный участок до темноты и хотя бы заночевать в том распадке у высокой скалы, где в прошлый раз оборонялись от противника. Главное, скорее оставить позади «дугу», Чащобу и болота. Путники прибавили шаг и, пошучивая на ходу, но не ослабляя внимания от периметра, растворились в кустарнике.
Из колка вывалился и упал на четвереньки Грешник. Он выглядел изможденным, грязным и понурым, автомат болтался на ягодицах, перепачканный в глине и лесном мусоре рюкзак сполз набок, пальцы вдавились в землю. Дыхание сбилось и никак не могло выровняться. Пот, сопли, паутина. Лицо командира уже не существующего боевого звена «Каскада» стало похоже на рожу троглодита. Грешник знал одно – сейчас ему позарез нужно было найти помощь, выйти к людям, примкнуть к представителям хоть какой-то группировки. Потому что одному в Пади – смерть! Он сконцентрировал внимание на пятачке земли рядом с собой, вгляделся в следы и разволновался. Примятая трава, явно искусственная лужица, окурок сигареты, фантик от леденца, пустая гильза. Четкий, вдавленный в почву узор берца указал направление, куда ушел человек. Грешник прокашлялся, заставил себя подняться и, шатаясь, поплелся по следам в кустарник, в горы.
Спустя минуту из густых зарослей калины вылезла волосатая, вся в язвах рука, больше похожая на лапу первобытного человека. Она раздвинула ветки с ягодами, а вслед за ней появилась уродливая морда. Обвисшие, покрытые экземой бульдожьи щеки, красные воспаленные навыкате глаза, крючковатый нос с постоянно вытекающей из него слизью. Вдобавок торчащие как у рыси уши да разбитые в кровь сухие губы непомерно большой пасти. Что за монстр втихую преследовал «каскадовца», знала только сама Падь. Ветки легли на свои места, а куст слегка дрогнул и снова замер. Страшный преследователь незаметно исчез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
