Новый этап в изучении истории казачества наметился в 90-х гг., когда эта история стала рассматриваться в качестве самостоятельного научного направления. Такой подход, связанный с вычленением казачьей проблематики из российского и регионального контекста, усилился в связи с процессами «возрождения казачества». В постсоветский период был опубликован ряд обобщающих работ, в которых в той или иной мере рассматриваются вопросы участия донского казачества в Первой мировой войне.
В коллективной монографии «Казачий Дон: Очерки истории», вышедшей в 1995 г., авторы, освещая участие донских казаков в Первой мировой войне, дали общую характеристику исторического периода, показали масштаб участия донцов в войне, однако акцентировали при этом внимание в первую очередь на героико-патриотической стороне этого сюжета. В работе Г.В. Марченко «Дорогой чести» (М., 1996) показана деятельность A.M. Каледина (донской генерал, в 1917 г. избранный атаманом Войска Донского. — Примеч. ред.) в годы Первой мировой войны. В 1997 г. была издана работа В.П. Трута «Казачий излом», в которой описывается участие донских казаков в Первой мировой войне наряду с кубанским и терским казачеством. Затрагивая проблемы военной мобилизации казачества, автор акцентирует внимание на моральном духе казачьих соединений и настроениях казаков-фронтовиков в 1917 г.
Особого внимания заслуживает работа Г.Л. Воскобойникова «Казачество в первой мировой войне 1914–1918 гг.» (М., 1994), посвященная участию всего российского казачества в войне. Отмечая трудности работы над данной темой, связанные с отсутствием «специальных трудов об участии казачьих войск в боевых действиях русской армии», автор делает попытку дать общую картину участия всех казачьих войск на пяти фронтах Первой мировой войны в составе казачьих соединений и частей конницы, пластунских бригад, казачьих артиллерийский батарей с августа 1914 по ноябрь 1917 г.
Историографическое значение работы Г.Л. Воскобойникова состоит в том, что автор, во-первых, вводит в научный оборот большое количество архивных источников, в которых отражается участие донского казачества в войне. Во-вторых, он обозначает целый ряд новых проблем в изучении этой темы, в частности, поднимает вопрос о роли Донской пешей бригады, о стратегическом предназначении конницы в войне. В целом обобщающая работа Г.Л. Воскобойникова, в которой особое внимание уделяется описанию событий, является первой удачной попыткой освещения темы казачества, в том числе и донского, в Первой мировой войне.
В научной литературе наиболее полно и более или менее однозначно получили освещение такие вопросы, как настроения казаков-фронтовиков, выраженные в позиции вооруженного нейтралитета на завершающем этапе войны; утрата боеспособности казачьих частей в конце 1916–1917 гг.; активное участие донского казачества в подавлении антиправительственных выступлений 1917 г.
В изучении участия донских казаков в Первой мировой войне существует целый ряд спорных вопросов. Это вопросы численности и потерь донских казачьих подразделений в годы войны, значения конницы в боевых действиях русской армии, роли отдельных военачальников, в частности A.M. Каледина.
В данной теме еще много исследовательских лакун, в том числе и по частным сюжетам. Из поля зрения историков практически выпал начальный период войны. Не изучен процесс полного боевого развертывания казачьих частей в годы войны. Не выяснена роль донских казаков в партизанских отрядах и отрядах особого назначения. Не выявлены многофункциональные боевые возможности донского казачества. Нет конкретных представлений об участии донских казаков в отдельных военных операциях и битвах, за исключением Брусиловского прорыва. Отсутствует общая картина участия донских казаков на Кавказском фронте, хотя отдельные его сюжеты приводятся в работе Г.Л. Воскобойникова. Осталась не выясненной специфика боевого расписания и степень участия в операциях Донской казачьей пешей бригады.
Донские казачьи части в годы Великой войны составляли треть от всей казачьей конницы, которая, в свою очередь, служила основой русской кавалерии. Иначе говоря, проблема участия донских казаков в изучаемых исторических событиях выступает отнюдь не рядовой темой в исторической регионалистике, темой, ранее в определенной степени замалчиваемой, в том числе и по идеологическим соображениям. В книге мы стремимся создать, прежде всего, деидеологизированную историческую версию Великой войны и участия в ней донского казачества. Логически следуя за оперативным развитием военных операций, мы пытались воссоздать образ донского казака, мужественного защитника своей Родины.
Личностный акцент исследования позволяет открыть некоторые биографические страницы будущих активных борцов за власть в постмонархической России. Они встретились после войны по разные стороны баррикад, но в Великой войне мы видим их в едином строю славных донских подразделений.
Вне всякого сомнения, донские казачьи части на многочисленных полях кровопролитных сражений в буквальном смысле выковали достойных героев матушки-России. Послеоктябрьская политика втоптала их в вязкую грязь властного противоборства, в которой весьма трудно отличить пробивающийся родник живительной правды от грехопадения во лжи. Она преднамеренно набросила вуаль забвения на лица многих лучших сынов Дона.
Метод исторического моделирования и конкретный исторический материал позволили выделить три основных этапа участия донских казаков в Первой мировой войне: 1) начальный этап (1914 г.); 2) маневренный этап (1915 г.); 3) завершающий этап (1916–1917 гг.). Особняком стоит проблема участия донских казачьих подразделений на Кавказском театре войны.
ДОНСКИЕ КАЗАКИ НА НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ВОЙНЫ
Вечером 19 июля 1914 г. Германия официально объявила войну России[1]. «Великая война» — так однозначно и без всякого преувеличения нарекли ее в российском обществе, ибо мир еще не знал военного конфликта такой глобальной величины. Теперь, спустя почти девять десятилетий, мы можем долго говорить о причинах войны, обсуждать отдельные ее эпизоды и до хрипоты спорить об истинных целях, которые преследовали государства, вступившие в смертельную схватку. Но тогда, в далеком июле 14-го, каждому русскому человеку было ясно одно: коварный враг в неурочный час напал на благословенную Родину, и ее нужно честно и доблестно защищать. Что-то поистине великое, напоминавшее незабвенный 1812 г., чувствовалось буквально во всем, начиная с торжественной клятвы Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича в его речи к высшим чинам армии и флота, произнесенной с изумительным дворянским благородством в большом зале Зимнего дворца 20 июля 1914 г. Император искренне заверял военную элиту российского общества: «Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей…»{57} С 24 июля 1914 г. Николай II объявил о введении военного положения в Области Войска Донского{58}.
В течение трех с лишним лет страшной войны, ведущейся русской армией с переменным успехом, на огромнейшем пространстве многонациональной Российской империи не было ни одного серьезного случая волнения на национальной почве[2], что подтверждает «забытый» факт — страна дружно откликнулась на призыв царя{59}. Военные эксперты, проводившие сложнейшую мобилизацию 14-го года, были просто поражены ее скорыми и потрясающими результатами. На мобилизационные пункты явилось свыше 96% подлежащих призыву, что тогда на целых 15% превышало (!) необходимую норму, предполагавшуюся Главным управлением Генерального штаба. Такой высокой степени мобилизационной готовности воистину не знала ни одна мировая держава. «Первым стимулом, толкавшим все слои населения России на бранный подвиг, — писал русский военный ученый, Генерального штаба генерал-майор Н.Н. Головин, — являлось сознание, что Германия сама напала на нас… Угроза Германии разбудила в народе социальный инстинкт самосохранения»{60}. Кадровые полки русской армии катились на Запад, на тяжкий и кровавый ратный труд…
МОБИЛИЗАЦИЯ И БОЕВОЕ РАЗВЕРТЫВАНИЕ ДОНСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ
Казачьи воинские части формально относились к иррегулярным войскам русской армии и отличались от регулярных армейских формирований исторически сложившейся системой комплектования, порядком прохождения воинской службы, внутренней структурной организацией.
Как известно, все мужское казачье население по достижении 18 лет считалось военнообязанным и должно было не только отбывать положенную действительную службу в армии, но и очень длительный срок после этого числиться в запасе и призываться в армию в случае военной угрозы или иных экстраординарных обстоятельств. По достижении призывного возраста казаки зачислялись в так называемый приготовительный разряд, в котором в течение года проходили начальную военную подготовку в специальных военных лагерях на территориях своих войск. Затем они переводились в строевой разряд, подразделявшийся на три очереди. Всего в строевом разряде казаки числились 12 лет. Из них на действительной военной службе в армии они находились четыре года, состоя в первой очереди строевого разряда.
