Что ж, именно такой человек мне сейчас и был нужен. Несколько коротких гудков и некогда до боли знакомое:
— Я вас внимательно!
— Миша, привет… — договорить мне не дали.
— Лена? Ленка! Черт! Сколько лет, сколько зим? Как же я рад тебя слышать! — тут же взорвалась трубка, а потом Затеин встревожился: — Случилось что?
— Пока ничего, — успокоила старого друга. — Миш, у меня есть результаты анализов проб воды в реке около химического завода. Могу тебе их отксерить и выслать.
— Усольцева, тебе что, жить надоело? — нарочито небрежно поинтересовался он. — Гольцман шутить не любит. У него один принцип: нет человека — нет проблем. И поверь, никто ничего не найдет и ничего не докажет. Так что не переходи ему дорогу.
— Уже, — вот почему-то ему врать не хотелось.
— Ну и дура, — вздохнул солидарный с моим начальником Затеин. И, знаете, если одна реакция еще может быть исключением из правил, но две — это уже неизбежная истина. Поскольку сказать мне в ответ было нечего, я промолчала. — Что делать-то собираешься, чудо?
— Жить, — сказала и сама поразилась, насколько неуверенно это прозвучало. — Завтра придет проверка, которая наверняка прекрасно знает где и что копать, меня уволят с волчьим билетом и, по всей вероятности, Гольцману я буду уже не интересна.
— Жить, — передразнил меня Мишка. — Ты, Усольцева, жить не умеешь. Все время себе неприятности на хвост ищешь.
— Не хочешь помогать — не надо, но и осуждать меня не смей! Как умею, так и живу, понял? — задели меня слова Затеина. Наверное, на старые дрожжи легли, а может нервишки шалят.
— Погоди, Ленка, не кипятись. Отомстить Гольцману я тебе помогу, не проблема. На него компромата, кроме твоих документов, вагон и маленькая тележка. Только понимаешь в чем дело… — он кашлянул и сделал выразительную паузу.
— В чем? — не выдержала я.
— Статью со всеми разоблачениями накатать — это как два пальца об асфальт. Но на Гольцмана такие спецы работают! У-у-у-у! Сразу смекнут, откуда ветер дует. И тогда тебя никакие бабушки не защитят.
— А причем тут ба… — договорить мне не дали.
— Да знаю я, что все в вашей семейке мистикой окутано, но пули там, Ленка, очень даже реальные. Никакая магия не спасет! — озвучил почти дословно мои совсем свежие мысли Мишка. Как ни крути, а выходило, что мне каюк.
— Что ты предлагаешь?
— Я бы предложил найти тебе покровителя. Такого, против которого Гольцман не пойдет.
— И где его взять? — живо поинтересовалась я.
— То-то и оно, что негде. Был один такой, но тебе он точно не поможет, — хохотнул Мишка.
— Это еще почему? — возмутилась я.
— Да с бабкой твоей, Агриппиной у него конфликт вышел.
— Из-за чего? Она женщина справедливая, зря воевать не станет.
— Зря не станет, — задумчиво повторил за мной Мишка. — Там странная история с землей, где ваш «Волчий скит» стоит, вышла.
— Ведьмин! — поправила его я.
— Что? — не понял Затеин.
— «Ведьмин скит».
— Я так и говорю, впарили ему площади, где ваш «Ведьмин скит» стоит. Заставили пойти на аукцион, а потом фактически слиняли с торгов не известно по какой причине.
— А он не слинял? — усмехнулась я.
— А он не слинял и землю эту купил. Раз бабки вложены, значит, нужно их в дело пустить. Решил он застроить купленные земли. Тем более, что до него муниципалы уже почти всех расселили. А тут бабка твоя несговорчивая. Говорят, поспорили они крепко.
— Да, кто они-то?
— Заречный и бабка твоя. Очевидцы говорят: гром гремел и молнии сверкали. Так что… Даже если сунешься к нему, Ленка, пошлет он тебя в пеший эротический и в чем-то прав будет.
— Ясно, — скривилась я. Верила в гром, и в молнии верила, и пеший эротический казался мне оправданным и очевидным.
— Чего тебе там ясно? — хмыкнул Мишка. — Короче, делаем так… Ты ведь уволиться по статье не торопишься?
— Нет.
— Вот и славно. Тогда завтра ты срочно заболеваешь. Есть возможность сделать больничный лист?
— Кажется, есть. У бабушки участковый врач наш лечится. — Затеин расхохотался. — Ничего смешного!
— Прости, Лен. Просто это так забавно, когда дипломированный медик лечится у псевдоцелителя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И ни капельки не псевдо. Бабушка Агриппина причину болезни устраняет, а не ее симптомы. И знает на три порядка больше дипломодержателей, — обиделась я.
— Не возражаю и даже уверен, что это так, но, согласись, ситуация выглядит абсурдно для обычного человека. Ладно, сейчас не об этом. Если не сможешь взять больничный, позвони мне, я все решу. В любом случае завтра на работу ни ногой, а еще лучше поезжай подальше от города: к дальним родственникам, в пансионат, просто сними домик на природе. В общем, затеряйся, поняла?
— Да.
— Вот и умница. Усольцева?
— А?
— Файлы гони и начинай уже заниматься нашим планом.
— Не нашим, — из вредности поправила я. — Твоим.
— Не принципиально. Жду материал, крошка. Целую в щеки. На связи.
— На связи, — со вздохом сказала я, когда Затеин уже отключился.
Документы по химзаводу лежали в папке и ждали своего часа. Мне их даже собирать не нужно было. Десять минут ушло на то, чтобы сделать копии, отсканировать, отправить Мишке и подчистить за собой все следы.
Ну, вот и все. Локомотив тронулся, теперь его даже стоп-кран не остановит.
Кабинет покидала с чувством выполненного долга. Отчего-то, несмотря на наш с Мишкой спонтанный план с больничным, внутри что-то подсказывало, что на эту работу, именно в это здание, я больше никогда не вернусь. Остановилась, прислушалась к себе и, не обнаружив и тени сожаления, зашагала дальше.
События вокруг меня закручивались столь стремительно, что я никак не могла под них подстроиться. Еще вчера жизнь текла размеренно и неспешно, а сегодня она несется вскачь, покрикивая на меня и подгоняя. Тут и для обычного человека стресс, а уж для потомственной ведьмы и подавно. А чем лечат стрессы? Правильно! Сладким.
Порция мороженого еще никому не мешала. Возможно, и не помогала тоже, но чем черт не шутит. Люди зря говорить не станут. Я пересекла улицу и подошла к лотку. Упитанная продавщица осмотрела меня придирчиво и ревниво, словно определяла, достойна ли я получить желаемый стаканчик из недр ее морозильника. Протянутая купюра решила проблему в мою пользу.
— Вам какое? — неожиданно звонко спросила она, пряча деньги в кошелек, покоящийся на сытом животике.
— Вафельный стаканчик, пожалуйста. Шоколадный.
Получив мороженое, я отошла под две раскидистые липы и присела на краешек скамейки. В сумке отчаянно запиликал мобильник. На экране горела надпись «неизвестный номер». Снова! За что мне это?
— Слушаю вас! — прятаться не в моих правилах. Да и звонившие все равно молчат.
Но на этот раз мне ответили голосом Затеина.
— Ленка, ты где сейчас?
— Ми… — но больше ничего я вставить не успела.
— Это не важно! — бесцеремонно перебил меня старый друг. — Имен не называй, вполне вероятно, что твой номер на прослушке. В общем так, помнишь, я тебе говорил о покровителе?
— Помню.
— Так вот забудь! По моим каналам пришли сведения, что Заречный исчез почти сразу после разговора с твоей родственницей.
— Не думаешь же ты, что моя бабушка могла…
— Да причем здесь твоя бабка! — невежливо снова перебил меня Мишка. — У него и без нее вагон недоброжелателей. Сам факт, что из офиса он отправился на рыбалку со своим заместителем Потемкиным, а вернулся тот один. Никому ничего не говорит, только политику компании резко изменил. Говорят, акционеры жутко недовольны. Кстати, в частности полностью остановлены работы по сносу «Волчьего скита».
— Ведьминого, — поправила я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да не важно это, Лена! Абсолютно.
— А что важно?
— Важно то, что времени у нас еще меньше, чем мы думали. Исчезнуть ты должна немедленно, слышишь? Если такой столп, как Заречный, не устоял, то тебя, милая моя подружка, сожрут и не заметят. Поняла?
«Подавятся!» — подумала я, но вслух произнесла совершенно иное:
