— А вы не считаете, что можно быть вежливым? — парировала я. — Странный у вас способ принимать гостей.
Я с хрипом втягивала в себя воздух, чувствуя, что медленно задыхаюсь в этой заполненной газом комнате.
Люцифер шагнул ко мне:
— Примите мои извинения, Данте. Прошу вас, сядьте. Джафримель, верни ей меч. Следует обращаться с ней вежливо, раз уж мы просим ее о помощи.
— Что это за Яйцо? — спросила я, не двигаясь с места. — Зачем оно вам нужно?
Люцифер улыбнулся. От этой улыбки я попятилась и прижалась спиной к книжному шкафу.
— Что за Яйцо? — переспросил он. — Это не твое дело, человек.
— Ах вот как, — сказала я, с трудом втягивая в себя воздух. — Вы опять за свое.
— Помоги мне, Данте, и ты станешь одной из тех избранных, которые могут похвастаться дружбой со мной.
Его голос звучал мягко и убедительно; он обволакивал мозг, одновременно выискивая щелочку, сквозь которую в него можно было бы проникнуть. Я до боли закусила губу.
— Клянусь водами Леты, если ты добудешь Яйцо и убьешь вора, ты станешь моим вечным другом.
Я почувствовала во рту привкус крови.
— Как зовут того демона, который украл Яйцо?
— Его зовут Вардималь, — ответил Люцифер. — Ты его знаешь под именем Сантино.
Я взглянула на нож, который держала в левой руке. Убить Князя я не смогу, но если его отвлечь, то успею добежать до двери или окна.
— Сантино? — прошептала я. — Ах ты мерзкий сукин…
— Ты разговариваешь с самим Князем, — перебил меня Джаф. — Не выражайся.
Люцифер поднял смуглую руку.
— Пусть говорит, Джафримель, — сказал он, и впервые в его голосе я почувствовала… усталость. — Этот человек говорит то, что думает, а среди них такое встречается нечасто.
— Среди демонов тоже, — едва ворочая языком, заметила я. — Сантино…
В моем шепоте прозвучало страстное желание.
…По моим пальцам течет кровь, ужасный леденящий смех, крики Дорин, предсмертные хрипы, вырывающиеся из ее перерезанного горла, и снова крики, крики…
Я спрятала кинжалы.
Бросив на меня внимательный взгляд, Люцифер отвернулся и подошел к камину.
— Я знаю, у тебя с Вардималем свои счеты, — продолжал он. — Помоги мне, и тогда я помогу тебе. Идет?
— Значит, Сантино — демон? — прошептала я. — Но как… — Я кашлянула. — Как, во имя ада, я смогу его убить?
— Тебе поможет Джафримель. У него тоже… свои проблемы.
Джаф осторожно вложил меч в ножны. Я смотрела на него; по моему лбу струился пот, заливая глаза.
— А почему Джаф не может убить Вардималя? — дрожащим голосом спросила я.
— В давние времена, еще на заре существования мира, в благодарность за оказанную мне услугу я наградил Вардималя неким даром, — сказал Люцифер. — Он попросил меня сделать его неуязвимым. Теперь его не может убить ни демон, ни человек.
— А я, значит, могу, ибо я не демон и не человек?
— Во всяком случае, — сказал Люцифер, — стоит попробовать. Джафримель будет тебя охранять.
«Фу-ты ну-ты, какая любезность». Я чуть не произнесла это вслух, но передумала и закрыла рот. Немного поразмыслив, я кивнула и вяло сказала:
— Замечательно. Я его убью. Похоже, выбора у меня все равно нет.
«Как только нападу на след, первым делом избавлюсь от Джафа. Интересно, это трудно или нет?»
— Награда будет чрезвычайно щедрой, — напомнил мне Люцифер.
— Идите вы со своими наградами! Я буду счастлива, если останусь живой, — буркнула я.
«Значит, Сантино — демон? Теперь понятно, почему я не смогла его найти».
— Так что же мне делать? Возвращаться на землю? Или этот Вардималь болтается где-то здесь?
При мысли о том, что мне придется охотиться за демоном-убийцей, блуждая по нереальному миру преисподней, мне стало плохо.
— Он находится в мире людей, — сказал Люцифер. — Ваш мир — это наша игровая площадка, а он любит жестокие игры.
— Нет, вы только подумайте! — Я сглотнула сухой комок, застрявший в горле. — Демон, которому нравится мучить людей!
— Послушай меня, Данте Валентайн, — сказал Люцифер, глядя на огонь. — Я видел, как человека вылепили из глины, и мне стало его очень жалко. И тогда я дал людям огонь. Я дал им цивилизацию и технику. Дал средства, с помощью которых они смогли бы вылезти из грязи, в которой родились. Я открыл им таинство любви. Мои демоны жили среди людей в течение тысячелетий; они учили их и совершенствовали их нервную систему, чтобы люди перестали походить на животных. И в благодарность за все это вы плюете на меня и называете воплощением зла.
Рот у меня пересох так, что дальше некуда. Мы называли их демонами, или джиннами, или чертями, мы давали им сотни имен. До Великого Пробуждения они считались всего лишь вымыслом, ночным кошмаром, несмотря на то что наши маги веками изучали их, классифицировали и даже вступали с ними в контакт. Никто не знал, кто такие демоны — боги, или существа, подобные богам, или нечто совершенно иное.
Лично я считала, что нечто совершенно иное. Впрочем, я ничего и никогда не принимала на веру.
— Люцифер был первым великим гуманистом, — сказала я. — Мне это известно, ваше высочество.
— Вспомни об этом, когда захочешь снова открыть рот, — продолжал он, словно не слыша моих слов. — А теперь убирайся и займись тем, о чем тебя просят. Отдаю тебе Джафримеля, Данте Валентайн. Отныне вы с ним одно целое. Прощай.
— Мой господин… — начал Джафримель.
Я вытерла о джинсы потные руки. Дома приму солевую таблетку и выпью несколько литров воды; от жары я была мокрая насквозь.
— Убирайтесь, оба, — сказал Люцифер. — И не заставляйте меня повторять приказ.
Спорить с ним мне не хотелось. Я взглянула на Джафа.
Демон смотрел на Люцифера, сверкая зелеными глазами.
«Зеленые глаза. У них обоих зеленые глаза. Может быть, они родственники? А впрочем, кто их разберет».
Я нервно сглотнула. В воздухе повисло напряжение, я чувствовала его всей кожей.
Люцифер сделал изящный жест рукой. Он чертил в воздухе руны, но какие, я не поняла.
Внезапно что-то больно ударило меня в плечо. Я взвизгнула, решив, что он решил меня убить, чтобы я наконец-то заткнулась, но тут ко мне быстро подошел Джаф и потянул меня за руку.
— Сюда, — сказал он.
Я извивалась от боли, словно меня жгли раскаленным железом. Он потащил меня к двери, через которую мы вошли в комнату. Я отчаянно вырывалась — мне было больно… БОЛЬНО… БОЛЬНО… БОЛЬНО… Но когда он вытащил меня за дверь, на меня внезапно обрушились ледяной холод и благословенный вонючий городской воздух.
Глава 7
Плечо ныло и заходилось от тупой пульсирующей боли. Было темно. Шел дождь, но я была сухой. И моя одежда была сухой. Меня защищала тонкая оболочка магии демонов.
